– This is Misha, my friend (Это Миша, мой приятель.), - поспешила я представить его американцу.

Пока Мишка и бармен возились с коктейлем, мы с Дэвидом прошли к столику.

– Your friend speaks perfect Russian language (Ваш друг говорит на чистейшем русском языке.), - заметил американец.
– Has he been living in the USSR for a long time? (Он давно живет в СССР?)

Я тут же отметила: Дэвид не говорил по-русски, но прекрасно отличал произношение носителя языка от речи иностранца. Монике нельзя было забывать при нем о своем ломаном русском!

– Misha is Russian (Миша - русский.), - пояснила я.
– I'm from Brazil, and I speak Portuguese. Together we study at school, specializing in English language. That is why we are able to communicate with you. (А я из Бразилии, говорю на португальском. Мы вместе учимся в английской спецшколе. Поэтому и можем с вами общаться.)

– You do communicate wonderfully! (Вы чудесно общаетесь!) - живо откликнулся Дэвид Барбер.
– Monica, you've got pure American pronunciation! (У вас, Моника, чистое американское произношение!)

Я польщенно улыбнулась и рассказала, кто такая Моника. Дочь военного атташе посольства Бразилии, ей восемнадцать лет. Она учится в советской школе. Не столько из любви к наукам, сколько из-за желания освоить русский язык и, вообще, из любопытства. А чтобы занятия были не в тягость, поступила в восьмой класс, а не в десятый. Поэтому и приятель-одноклассник у нее такой юный.

– He shows me Moscow. And he loves to sit at the bar. Each our excursion ends with it! (Он мне Москву показывает. А еще очень любит посидеть в баре. Этим заканчивается любая наша экскурсия!) - засмеялась я.

Я знала: это важно - естественно и легко изложить свою легенду. Иностранец должен быть уверен, что новое знакомство не заведет его на минное поле.

Впрочем, было ясно: Дэвид далек от каких-либо подозрений. Он искренне радовался знакомству с Моникой. Он не сводил с нее любопытного и жадного взгляда, ловил каждое ее слово.

– I love Moscow so much, Monika! (Я так люблю Москву, Моника!) - горячо сказал он.
– I study its history! And do you like it? Do you want me to show you my Moscow?! (Я изучаю ее историю! А вам она нравится? Хотите, я покажу вам свою Москву?!)

Вот чудак, подумала я. Другие иностранцы без промедлений ведут приглянувшуюся им девушку в ресторан. А этот рвется мне Москву показать!

Я не успела ответить. Возле стола возник Мишка. В руках он держал поднос, на котором красовались три бокала с коктейлем.

– The drink is the same in all glasses! (Напиток во всех бокалах один и тот же!) Mixed according to David's recipe! (Приготовлен по рецепту Дэвида!) - объявил он.
– Now we will try! (Сейчас попробуем!)

Я загадала: коктейль должен быть крепким, но на вкус - изысканным... Если нет, то в странностях американца мне никогда не разобраться!

Коктейль в точности отвечал моим ожиданиям. Кажется, я начала кое-что понимать...

Я указала на золотого жука у Дэвида на груди:

– Do you love jewelry? (Вы любите драгоценности?)

– Yes, only those which are created with great skill (Да, но только те, что искусно созданы.), - ответил он.
– This amulet is the work of а famous jeweler from Tel Aviv. (Этот амулет - работа большого мастера из Тель-Авива.)

Вот еще одна деталь к портрету, подумала я. Ювелирное украшение, даже очень дорогое, для него имеет цену тогда, когда выполнено с большим умением и тонкостью. Я опять взглянула на золотого жука. В ответ он живо шевельнулся в рыжей поросли и приветливо поиграл золотистыми бликами на выпуклых крыльях.

И тут я, наконец, разобралась в том, что представлял собой Дэвид Барбер.

Он был настоящим мужчиной и очень ценил это в себе. Отсюда фривольность в одежде, ковбойский стиль и крепкие коктейли. Однако, прежде всего, он был создан как интеллектуал и ценитель прекрасного. В его крепкой волосатой груди билось пылкое сердце поэта. Вот почему на него могла напасть юношеская робость при виде красивой женщины. Вот откуда правильная речь, мужские духи и любовь к истории Москвы!

– Monica, so, do you want me to show you Moscow which I love? (Моника, так вы хотите, чтобы я показал вам мою любимую Москву?) - спросил Дэвид.

И снова мне не удалось ему ответить. Неожиданно в бар ввалилась шумная компания молодых мулатов и негров. Они размахивали руками, пританцовывали и громко орали песню 'Команданте Че Гевара'.

– Oh goodness! These are Cubans! (Боже мой! Это кубинцы!) - засмеялся Мишка.
– Now they'll drink and start dancing rumba! Do you dance rumba, David? (Сейчас выпьют и начнут румбу танцевать! Вы танцуете румбу, Дэвид?)

– No!
– Американец быстро посмотрел на меня. Желание обнять Монику в эротичном зажигательном танце читалось в его глазах.