– Еще можно успеть подать документы в Высшую школу МВД, - вслух размышлял он.
– На факультет инженеров противопожарной техники и безопасности...

– И еще, Коля, - требовательно прервала его мама.
– Я купила абонемент в консерваторию, по воскресеньям будем ходить с тобой на концерты.

Может быть, папа и не был в восторге от классической музыки, но зато обожал проводить с мамой время в театрах и концертных залах. Он с восторгом согласился!

С тех пор в моей памяти остались две сцены из нашей жизни.

Первая. Мама и папа собираются в консерваторию. Мама стоит перед зеркалом и поправляет прическу. На ней - черное бархатное платье, лакированные туфли на каблуке, на шее - жемчужное колье. Отец в строгом сером костюме ждет ее в дверях. Большой зал Московской консерватории имени Чайковского находится совсем недалеко от нашего дома. Мои родители не спешат. Они чинно пройдутся рука об руку по нашей улице, пересекут Тверской бульвар и немного прогуляются по улице Герцена. А в точно назначенный час займут свои места в концертном зале.

Я думаю: в такие часы они были счастливы...

И вторая сцена. Я просыпаюсь среди ночи и вижу: отец сидит за столом, свет настольной лампы льется на раскрытые учебники, тетради, схемы, чертежи. Он что-то пишет. Иногда поднимает глаза, смотрит невидящим взглядом в стену, губы его шевелятся.

Пишет конспект. Или курсовую. Или готовится к сдаче экзамена...

Он, как и собирался, поступил в Высшую школу МВД. Учился заочно, ночами. И осуществил свое намерение - получил высшее специальное образование! Этот нелегкий жизненный демарш был совершен не ради формального обретения более высокого образовательного статуса. Отец ничего не делал формально, никогда не лгал ни себе, ни людям. Он получал знания ради Дела. Он всегда был первоклассным специалистом. Но после окончания Высшей школы МВД стал автором четырех учебников по пожарной безопасности и ее техническому обеспечению!

Я узнала об этом через много лет, уже после смерти отца, от его коллег. Он никогда не хвастал своими успехами...

***

Вообще говоря, если отец ставил перед собой какую-то задачу, то он ее обязательно выполнял, чего бы ему это не стоило. Через дорогу от нашего дома, возле храма Большого Вознесения разбит сквер, в нем стоит памятник Алексею Толстому. На высоком гранитном постаменте - бронзовая скульптура: автор 'Хождения по мукам' и 'Петра I' сидит в кресле, заложив ногу на ногу, с блокнотом и карандашом в руках. Вокруг памятника - обширная мощеная площадка. И вот однажды зимой отец задумал залить на ней каток. Для любимой дочки!

– На 'Динамо' я не всегда могу с Олей пойти, а одна она не доберется, - сказал он маме.
– Пусть рядом с домом катается, когда захочет.

Мама и представить себе не могла, чем для нее это обернется, поэтому только рассеянно кивнула в ответ.

Отец пошел к соседям в комнату напротив.

– Люда, помоги каток залить, - попросил он дворничиху.
– Ведь в твоем хозяйстве есть шланг! Мы с Володей его из подвала к памятнику протянем. Поможешь?
– повернулся он к соседу.

– Да какие вопросы. Сделаем...
– вяло ответил похмельный сосед.
– Наши-то, Петька с Танькой, на Патриаршие пруды ходят кататься. Далеко это. Мать, вон, всегда волнуется. А тут - рядом с домом будут! Только потом обмоем это дело, лады?

– Обмоет он!
– уперла руки в боки Людка.
– Я тебе!.. Да и обмывать-то нечего! Ты видел, какой у меня шланг? Тридцать метров. От крана до дороги дотянете, и все! А оттуда до памятника еще метров пятьдесят, если не больше! Длины вам не хватит!

Володька взъерошил и без того всклокоченные на голове волосы:

– А если еще один шланг к твоему прирастить?

– А где я тебе его возьму? В ЖЭке нет, а дворники не дадут! Недавно на собрании участки делили, так я теперь со всеми на ножах...

Отец молча слушал. Задуманное дело срывалось.

– А если ведрами?
– неуверенно спросил Володька.

Отец только махнул рукой:

– Не натаскаешься! Подумать надо...

Думал он недолго. Решение поставленной задачи требовало решительных действий. И бывший рядовой пожарный Николай Платонов, который в молодости не раз обеспечивал подачу воды в зону возгорания в самых немыслимых условиях, их совершил!

На следующий вечер посреди нашего коридора возвышалась куча свернутых пожарных рукавов. Каждый из них заканчивался соединительными головками. Один был с узким металлическим наконечником, пожарным стволом.

Оказывается, отец взял их на складе Главного управления пожарной охраны. А Володька на своем автобусе заехал к нему на работу, забрал рукава и привез их домой.

– Ну вот, Оленька, - удовлетворенно оглядывал отец брезентовые рулоны.
– Сейчас мы все это соединим и протянем от крана до памятника - через наше окно!

Из своей комнаты вышел Володька. За ним выбежали Петька и Танька. Мы с ними весело защебетали и стали бегать вокруг рулонов.

– Ну, что, Харитоныч? Сейчас и начнем?
– потирая руки, бодро спросил Володька у отца. Он был трезв, и ему, определенно, нравилось предстоящее дело.