По проходу шел высокий человек, затянутый в черный костюм. Волосы его вились и переплетались в воздухе еще гуще, чем у Стааджуна. Комацу смотрела на усталое, но привлекательное лицо с волевым подбородком. Тусклые черные глаза, которые пересекали шрамы, как от когтей. Вот уже действительно, Тигр.

И от него исходила мощная аура силы, но не злости. Злости в нем не было, только безграничное отчаяние, словно в его центре скрывалась сосущая пустота. Он что-то потерял и никак не мог этого обрести.

Так вот он какой, третий сын Акации.

Комацу не долго находилась возле Президента Ичирью, и не смогла его прочувствовать толком. Да и не умела тогда. Джиро всегда кружился вокруг Сетсуно, даже на другом конце света их притягивала сила тяготения, как небесные тела.

Но Мидора… теперь она поняла, о чем говорила бабуля Сетсу. Почему двое сыновей Акации так и не сумели выбрать себе повара в команду.

Тоска и грусть по потере. Их вкус ощущался на языке.

– Шеф, собирай все поваров. Мы будем есть!

Комацу поднялась, помогла встать Отаке, и вместе они отправились вслед за боссом Альянса.

Просторный зал с колоннами, в конце которого находилось большое возвышение с креслом, больше напоминавшем трон. Именно туда опустился Мидора, важно, вальяжно и все же… немного устало, как будто сломлено.

Как будто вернулся с похорон.

Похищенные повара, потрепанные, грязные, но не сдавшиеся, столпились перед троном. Комацу встала в первый ряд, чтобы лучше видеть.

Вперед вышел Стааджун. Ничего уже не напоминало о ранах, нанесенных Торико. Он низко поклонился.

– Прошу меня простить. У меня нет слов, чтобы оправдаться за случившееся здесь.

– Стаад, тебе не за что извиняться, - звучный голос Мидоры прокатился по залу. Он не кричал, но его слышали абсолютно все. Даже в его голосе была сила.
– Ты единственный, кто успешно справился со своим поручением. Здесь все повара?

– Да, тысяча поваров из Мира людей.

– Ладно, слушайте и запоминайте! Все повара здесь теперь члены моей команды. Ваша единственная обязанность - готовить мне. Мы предоставим вам такие ингредиенты из Мира гурманов, о которых вы раньше даже и не слышали. Готовьте блюда, которые смогут удовлетворить мой желудок… мои клетки…

– Ни за что!
– отчеканил один из поваров.

– Я не собираюсь быть в вашей команде!
– подхватила девушка.
– Я уже состою в партнерстве с охотником.

Сердце Комацу снова сжалось. Ее охотники, ее семья… неизвестность была самым страшным испытанием. С ней не могли сравниться никакие пережитые ужасы.

Если с Зеброй, Коко, Сани или Торико что-то случится… как она будет жить дальше? Без них? Без своих охотников, без своего мужчины.

А еще она знала, что они придут за ней. Отправят кого-нибудь одного по ее следам. Скорей всего, Торико. И это простое знание помогало ей держаться.

– Повара верхних строк рейтинга такие высокомерные, - из тени между колоннами вышел шестирукий… официант? В каждой руке он держал тарелки, что даже выглядели опасно.
– У вас больше нет такой роскоши, как выбор.

– Альфаро!
– Джун обернулся.

– Тех, кто переметнулся от нас, трудно назвать предателями, больше всего они похожи на марионетки, которыми кто-то управляет. Гипноз или нечто подобное ему. Совсем как с Гринпачем…

Сердце Комацу зашлось в бешеном ритме, когда вслед за Альваро вышел Гринпач, с которым сражался Коко. Выглядел браконьер откровенно плохо. Отсутствующий взгляд, приоткрывшийся рот, и полное, абсолютное бездушие.

– Для тех, кто не подчиняется приказам босса, единственное наказание - смерть, - оскалился Альфаро.

– Так что вам лучше начинать готовить, - подхватил Стааджун.

Он старательно отводил взгляд от маленькой фигурки Комацу в первых рядах.

Вперед выступил крупный мастер суши, бывший охотник.

– Нас, поваров, считают людьми более возвышенными и достойными, чем некоторые святые. Вот, что такое повара в Эру гурманов. Мы не продадим свои души такому дьяволу, как ты.

Все замолчали, ожидая взрыва, гнева со стороны Мидоры. Босс Альянса лишь слегка усмехнулся.

– Дьявол, да? Тогда как вам мое условие. Повар, который заставит меня сказать “Очень вкусно”, будет отпущен.

Комацу не могла поверить своим ушам. Вот ее шанс!

– Босс… - начал Стааджун.

– Прежде чем называть себя святыми, попробуйте удовлетворить голод одного человека, - он презрительно хмыкнул. Комацу заметила в глубине глаз настоящую ненависть. Не столько к самому мастеру суши, как к его словам.

Остальные повара замолчали. Комацу сделала шаг вперед.

– Я что-нибудь приготовлю!