Над горизонтом — ты видишь? — пылает светило.

И одинокая поступь гремит по земле.

Словно людское тебя навсегда отпустило.

Но не навеки же ты запечатан в стекле

Этого ветра, — и тишью великой тебя охватило

Там, в угасающем свете, на корабле…

Перевод Е. Витковского.

ТЕРРАСЫ В АЛЬБИ

У древнего моста, у бастиона

Хохочет Бахус. Что ему стена!

Он обезумел. Он бежит со склона

К реке, чтоб рыскать в поисках челна,

Чтоб от собора прочь уплыть в ущелье,

К себе, в леса, в чудовищную даль,

Где властвует великое веселье

И меж стволов проносится мистраль.

Он захмелел, он бредит от испуга.

Пророчество, предчувствие, тоска

Чужих сердец. Давно ли птицы к югу

Летели?.. Будь спокойною, река,

Дай перейти себя! В ночной простор

Немыслимый вонзается собор.

Перевод Е. Витковского.

НИКА САМОФРАКИЙСКАЯ

Ступени вверх идут, как голос в хоре,

Забыта даль. Знакомый свет угас.

Лишь белизна великая, как море,

И сумрак белый обступают нас.

И как солдаты за вождем, за славой,

Мы все следим за узкою стопой,

Той неустанной. Твердой. И кровавой.

Что топчет камень. И выходит в бой.

Но ясный знак ее судьбы и воли

Увидишь сам. Она тебя вела,

Смотри теперь: всей силой нашей боли

Распахнуты победно два крыла.

И лестница плывет. И, став судьбой,

Богиня боя встала над тобой.

Лувр, Париж, 1942

Перевод Г. Ратгауза.

БОЛЬ ГОРОДОВ

Боль больших городов, исказившая облик земли,

Повели мне вещать и убийц проклинать повели,

Чтоб тройного проклятья отвергнуть они не могли!

Ибо с наших деревьев листву оборвали они,

Мы ограблены ими, лишились прохлады в тени:

Как сердца наши стонут в безжалостно знойные дни!

Кровью брызжут фонтаны, на площади — кровь до колен

Оскверненные рощи попали в бессмысленный плен.

И рыдают во мгле голоса ослепленных сирен.

Злые недруги жаждут из ласковых наших детей

Сделать юных убийц, всех на свете наглей и лютей.

В Лету челн их летит, тяготит его бремя смертей.

Наших женщин они понуждают младенцев плодить,

Чтобы пушечным мясом безглазую бойню кормить,

Спелый колос спешат ненасытным огнем погубить.

Многоликая смерть усмехалась в глазах палачей,

Нас загнали они в лихорадку тюремных ночей,

Потому что свободе клялись мы всего горячей.

А машина войны все грозней, все свирепей ревет:

Сыновей наших мозг на проклятую смазку идет,

А из их черепов недруг брагу кровавую пьет.

Над Заливом безветрий есть город без песен и слов