Возле дома напротив остановился красный Форд. Оттуда вышел человек и помахал Паше с Димой. Они помахали ему в ответ.

– Серёга!
– крикнул человеку Паша.
– Подъедешь потом ко мне!

Человек Серёга ещё раз махнул рукой.

– Слушай, - сказал Дима.
– А Танька что?

– Не сможет.

– А-а-а.

Дима достал сигарету и закурил.

– Сколько лет уже.
– сказал Паша.

– Чего?

– Да сколько лет уже ты всё никак не...

– Не надо, не начинай.
– перебил Дима.

– А почему бы не начать? Почему бы не начать, а?
– возмутился Паша.
– У тебя же есть номер, есть всё, ну позвони, спроси, может она потому и не может, что хочет, чтобы ты сам...

– Хорош. Всё.

– Что всё? Что всё-то?

– Да то.
– раздражённо бросил Дима.
– Ты прекрасно знаешь, но каждый раз меня почему-то любишь пошпынять, как школьника какого. Я не могу, не умею, всё, закрыли тему.

Паша развёл руками.

– Ну сиди тогда с ней.
– он кивнул в сторону Таниного дома.
– Я за тебя уже пойти и позвать не могу. А даже если б и мог - не пошёл.

Где-то громко, хлопком, газанул мотоцикл, так что в воздухе как будто что-то взорвалось.

На улицу вышла мыть галоши тётя Света.

– Холодно сегодня, да, ребята?

– Да, тёть Свет.

– К вечеру потеплее обещали.

– Обещали.
– подтвердил Дима.

– Ну что, Пашка, готов?

– Готов, тёть Свет.

– Вы уж там за Таней моей следите. Она ещё молодая, глупая.

– Проследим, тёть Свет.

И так несколько раз.

Паша закрыл капот, открыл дверцу, пошарил рукою в бардачке, достал бутылку водки, потом пошарил еще, достал стакан.

– Наливай пока, я схожу, закуски вынесу.
– сказал и пошёл.

Вынес нарезанное кирпичиками сало, чёрный хлеб и луковицу.

Поставили на капот. Приступили.

Паша лил не скупясь, по полстакана. Дима возмущался и говорил, чтобы он столько не бахал, а наливал поменьше.

– Я не могу так много, ты же знаешь. Давай хотя бы еще вполовину.

Паша согласился.

– Надо на кладбище съездить.
– сказал он.

Дима кивнул головой.

– Сейчас со свечами этими закончу, поедем, съездим.

– Лучше до выходных.
– сказал Дима.
– Чтоб перед свадьбой.

– Типа отчитаться?

Дима скривил лицо и пожал плечами:

– Да хрен его знает. Просто так. Чё отчитываться-то?

На крыльце появился дед:

– Пашка, вынеси ведро!
– закричал.

– Иду, дед.
– и Диме.
– Долбаное ведро.

Паша взял у деда ведро, вылил в речку, занёс обратно в дом и вернулся к другу.

– Как баба Зоя твоя там?
– поинтересовался Дима.

– Да хреновато.
– Паша кивнул головой в сторону дома.
– Сам видишь.

– На свадьбу не пойдёт?

– Куда ей, она ж не ходит.

Дима взял бутылку налил себе полстакана.

– За её здоровье.
– выпил, сморщился, раскашлялся, налил столько же Паше, тот сказал:

– За здоровье.
– и выпил.

Дима поднял с земли лист и зажал его стебелёк между зубами.

– Знаешь, осень всегда какая-то странная.
– сказал он.
– Вот, вроде, сидишь дома - и хоть бы что. А вышел на улицу - и начинается непонятная хрень, хотя ничего и не происходит.

– Не знаю.
– ответил Паша.
– По мне - что осень, что лето, что зима, что весна - всё жить можно. Единственно...
– он запнулся, поперхнувшись салом.
– Твою мать!.. единственное - осенью одиноко как-то и постоянно хочется куда-то идти.

– Вот и я о том же.
– согласился Дима.

Они ещё выпили и опустошили бутылку.

– Давай топор покидаем.
– предложил Паша.

Он пошёл к сараю и взял топор.

– Ты отойди подальше.
– сказал Диме.
– А то отскочит ещё по башке, как тогда.