И все же он лег и уснул. Демон в эту ночь не приходил.

Лягушка

Филя так вымерз ночью, что за завтраком униженно запросился пожить в комнате у Вити. Тот согласился и даже сам перетаскал тюфяк и подушки, но по лицу было видно, что тесное соседство с картографом ему не по душе. На улице лютовала стужа, в трубе урчало, выло, поминутно взметывалось и опадало. Кот будто прилип к печке, неохотно подходил к миске, поставленной в промерзшем углу. Валентина не появилась к завтраку: отсыпалась после смены. Вера, лохматая, ненакрашенная, в домашнем платье, мрачно пила пустой чай. Варвара Михайловна суетилась возле самовара, отирала его медные бока суконкой, туда-сюда двигала сахарницу. Так уличный шулер орудует наперстком, думал Филя. Намекает, мол, сахара много не ешь, не для того куплен.

Набравшись храбрости, Филя подошел к ней, когда она убирала вымытую посуду в шкаф, и сказал:

– Я бы хотел заплатить за постой. У вас расходы, а я...

– Что вы, что вы!
– замахала руками Варвара Михайловна. Покраснела ужасно, взор потупила, ртом этакую омегу изобразила.
– Ничего не нужно.

Филя упрямо продолжал:

– У меня немного денег, не успел заработать, но скоро будет достаточно. Давайте я на первое время красненькую оставлю - вот здесь, на комоде, под салфеткой - а дальше видно будет.

Варвара Михайловна смущенно вытирала сухие руки полотенцем.

– Благодарю, голубчик, - тихо сказала она.
– Только сыну не говорите, что я взяла. Сердиться будет.

– Не скажу, - пообещал Филя и со спокойной душой принялся заталкивать красненькую под салфетку. За этим занятием его застала Вера.

– А, подачки суем!

Филя вздрогнул, как гальванизированный головастик.

– Не густо, - усмехнулась Вера, извлекая денежку и рассматривая ее на свету.
– А сам на что жить будешь?

– У меня все есть!
– поспешил заверить ее Филя.
– А чего нет, то будет.

– Это верно, - сказала она, прищуриваясь.
– Ты вот что, сходи в магазин, купи лакейскую одежду. Да смотри, не самую дешевую бери.

– А зачем?

– Поедем с тобой в субботу в бани. Мне девки шепнули, твой краб очень париться любит. Без приглашения туда не пускают, там только для членов клоба. А вот лакея с собой привести можно. Понесешь мой несессер и Пруньку.

– Пруньку?
– переспросил Филя. На какой-то миг ему показалось, что речь идет о чем-то крайне непристойном.

– Собачку, - бесстрастно сказала русалка, скручивая волосы в блестящий жгут.
– Только в бане чтоб без глупостей. К крабу не кидаться, шум не поднимать. Наша задача узнать как можно больше. Если все получится, доберемся до его дома, а дальше ты уж сам. Как там принято у вас, у героев? Взлом, кавалерийский наскок, убивство?

– Я не герой, я картограф, - тихо сказал Филя.
– На месте разберемся. Буду ждать.

Русалка загадочно улыбнулась и вышла. Глядя ей в спину, Филя не мог не дивиться тому, как красиво она плывет по комнате, едва касаясь легкими ногами затоптанного домотканого ковра. В такую бы влюбиться! Но эта пава не для него, и вообще не для кого. Она охотница на мужчин, грабительница кошельков, мудрая летучая мышь, приученная пить густую кровь своих дремлющих парнокопытных жертв. Нет, не для Фили она родилась. Да и он ей не пара.

В комнате у Вити было душно, от буржуйки волнами расходилось тепло. На столе в коробочке вились черви и опарыши. От их вида Филю чуть не вырвало, и он спрятал нос в рукав. Витя усердно кормил лягушку. Она сидела у него на колене и послушно открывала рот, как только он подносил к нему очередного червя.

– Умная попалась, - сказал Витя сдобным тоном и любовно огладил лягушку.
– Кушает хорошо, только бы не разжирела.

Не зная, что на это сказать, Филя отвернулся к окну и спросил:

– Когда за пергаменом поедем?

– Не торопись, еще только утро. Надо все как следует подготовить. Я тут подумал, монастырь грабить грешно, и поймают нас быстро. Поедем к молоканам. Те, конечно, крепкие ребята, ну, мы потихоньку - ужиком, ужиком, глядишь, и получится. Ты замки вскрывать умеешь?

– Нет! Не пробовал никогда. А как это делают?

– Я только слышал, сам тоже не делал. Берешь шпильку - я уже у Верки одну увел - сгибаешь этаким зигзагом и в замке подцепляешь язычок. Давай, потренируйся!

И Витя подал ему шпильку. Филя принялся за труды. Дело оказалось несложным: за час он вскрыл все двери, сундук с выходными нарядами, Верин несессер (где, к слову, оказались жемчуга и белый порошок), нижний ящик горки и даже сломанный уже давно ларь для картофеля.

– Да у тебя талант!
– сказал Витя и жахнул кулаком по столу. От неожиданности лягушка на его коленях испуганно квакнула.
– Тебе и карты рисовать не обязательно, так заработаем.

Филя посмотрел на него с укором: