На следующий день Аня оказалась на выставке на час позже открытия, потому что нужно было заехать в офис. Выставка должна была проходить три дня, и в субботу все снова заняли свои места. Однако Семён Богданович на своем закутке так и не появился. На пустом столе остался стоять лишь лысый и безликий пластиковый манекен.

– На него нажаловались, и организаторы его прогнали, - сообщила Карина. После вчерашнего сеанса блестящая красавица кардинально изменилась и стала похожей на ледяную статую, скупо цедящую слова сквозь строго поджатые ботексные губы.
– Утром были разборки. У этого Бэтмена, оказывается, вообще никаких ни лицензий, ни разрешений не было. Говорят, что эти свои рога он у кого-то украл. Как его вообще сюда пустили?

К закрытию заявился сам шеф, удивленно и растерянно посмотрел на морозно-холодную Карину, а Ане, как начинающему менеджеру заявил, что она плохо работает.

– Где новые контракты? Где заказы на продукцию? Не вижу я от тебя ничего толкового. Ни инициативы, ни внешнего виду, ...- на ходу выцедил Олег Витальевич, с определенной долей брезгливости зацепив взглядом шрам на лице Ганки. И с недовольной миной, еще раз ошеломленно оглянувшись на Карину, покинул помещение. Карина осталась стоять неподвижно, глядя вслед уходящему шефу, как статуя правосудия или стела Родине-матери, держа вместо меча в руке папку-регистратор.

Ганка, проводив шефа сумрачным взглядом, даже капнула обидной слезой, но закусила губу и пошла закрывать витрину.

В воскресенье Семен Богданович так же не появился. Выставка закончилась без его участия. Но к Ганне и Карине в течении двух дней подходили немало людей и спрашивали, куда подевался их сосед. По-видимому, бородатому изобретателю все же удалось некоторых не на шутку заинтересовать своим прибором. К концу воскресенья, под закрытие, появилась группа крепких и решительно настроенных мужчин, среди которых выделялся один, похожий на кавказца - лысый, худой, невысокий, резкий, как диарея. За его спиной маячил молодой скользкий тип при модных девайсах, в глазах которого застыло утверждение "у меня только что украли миллион долларов", по-видимому, заказчик поисковой экспедиции.

– Гидэ?
– без особых церемоний спросил джигит, тыкая пальцем в пустующее место на выставке, зыркая желтыми глазами наркомана поочередно на Карину и Ганку. У Ганки тут же сложился и уже готов был вырваться ответ "в Караганде", но ее опередила Карина, сварливо выдав длинную тираду в стиле работниц паспортного стола, потревоженных в обеденное время:

– Мужчина, что вам нужно? Мы что, обязаны следить за всеми на выставке? Спросите у администратора, и не мешайте нам работать!

Скользкий молодой тип, засунув руки в карманы узких брюк, покачиваясь на носках, всматривался в сиротливый пластиковый манекен, как будто пытался установить с ним мысленный контакт.

Лысый кавказец, люто блеснув стеклянными очами, попробовал разговорить Карину по-другому:

– Эй, послушай красавица, давай скажи гиде этот бурдюк, нада где живет, телефон, гиде найти...

Но ледяная Карина не стала дослушивать и отрезала:

– Отвали, да? Сейчас охрану позову.

Молодой негодяй, оторвавшись от созерцания манекена, повернулся к их стойке, поискал что-то в телефоне и повернул экран к Ганке, так, чтобы она видела.

– Ты снимала? Где он сейчас?

На мониторе айфона китаец разговаривал с Семёном - демонстрировалось то самое видео, которое Ганка выложила в сеть.

– Рижая, где твой сасед?
– кавказец, в свою очередь, вперился в лицо Ани.
– А? Зачем молчишь?

Аня заледенела внутри, чувствуя себя так, будто перед ней - оскалившие клыки волкодавы.

Ни смелой, и уже потерявшей рифму "Караганды", и ничего другого сказать не получалось.

Посмотрев на растерявшуюся Ганку еще какое-то время, не добившись никакого ответа, пробормотав про себя еще что-то матерно-угрожающее, кавказец, а за ним и скользкий с группой поддержки потянулись к выходу, заглядывая во все встречные лица, как будто подозревая, что именно этот человек - замаскированный Семен Богданович Кривда.

– Я же говорила - украл, - сделала заключение Карина.
– Или денег занял. Сто процентов.

Ганке отчего-то показалось, что главный менеджер вот-вот сплюнет от разочарования; этак смачно цыкнет, хлопнет себя по бокам, и в сердцах скажет: "вот козёл!". Конечно, такого быть не могло; но глаза у Карины были растерянные, как будто ей, вполне созревшей тридцатишестилетней девушке кто-то пообещал жениться... и не женился.

Чем ближе к назначенной встрече, тем больше Ганка тревожилась, предчувствуя какую-то опасность. Она всегда предчувствовала важные события. Обычно перед чем-то значительным и нехорошим где-то внутри, под желудком, появлялась точка, начинал шевелиться маленький холодный червячок. Затем червячок рос, превращаясь в змею; змея подползала к горлу, становилась горячей, и распространяла яд по всему телу, отчего начинали гореть уши и лицо, дрожать руки и колени. Появлялось ощущение, что ты стоишь под огромной накренившейся стеной, или скалой, готовой в любой момент рухнуть... Так было, когда умерла бабушка Юстя. Так было перед 29 декабря 2013-го. И было еще несколько раз, например, когда парень из их компании, Пашка по прозвищу "Натаран" погиб, вогнавшись под грузовик на байке.

"Если прибор может связать мозг и окружающий мир, то наверное, можно распознать множество сигналов, которые мы распознавать не могли" - думала Аня.
– "Можно научиться анализировать... и точно определять вероятность. То есть предвидеть и предотвращать".

"Хорошо бы было так научиться".

Ганка представила, как она встречает на улице, подходит к какой-нибудь семье, уже собравшейся сесть в автомобиль, и говорит:

– Через сорок минут на Житомирской трассе ваш автомобиль попадет в аварию. Оставьте вашу машину, езжайте на электричке.