Изящная женская фигура совсем не похожа на того, кто расшвыривал, как пушинки, шкафы и стулья, рычал в темноте и пытался выцарапать ему глаза. Она смотрит на него, недоуменно приподняв бровь, на фонарик в его руке, и совсем не выглядит испуганной или застигнутой врасплох - только удивленной. Как будто это Ваня вломился в её дом и перерывает её вещи, глупый ребенок, которого не стоит наказывать, но нужно пожурить. Нужно, но она слишком великодушна или придумала славную шутку, и губы её трогает совсем девичья, шаловливая улыбка.

Дождь сильнее молотит в единственное окно комнаты, стекло дребезжит, и вдали слышится раскат грома.

– Ты поймал меня, славный герой, - произносит она, и Ваня далеко не сразу понимает, что это ее голос.

Голос её похож на голос из компьютерных игр - мелодичный, эхом звучащий отовсюду одновременно, рождающийся внутри его собственной головы. Она небрежно откидывает волосы через плечо, обнажая грудь, и Ваня отворачивается, опуская фонарик - быстрее, чем успевает понять, что делает. За спиной переливом колокольчиков он слышит женский смех.

– Мне придется исполнить три твоих желания. Ты что же, не знаешь сказок?

Ваня чувствует, как она подходит к нему сзади, лицо еще горит от следов когтей, крича об опасности - но он не может заставить себя обернуться. Новых ударов нет, она лишь обходит его, мягко ступая босыми ногами по полу, и встает напротив, заглядывая в лицо. Ваня с трудом заставляет себя смотреть в глаза в ответ.

– Слышал что-то такое, - мямлит он, стыдно запинаясь.
– Вроде бы. Золотая рыбка, старик, море, типа того.

– Именно, золотая рыбка, - кивает она с улыбкой, то ли передразнивая его, то ли делая понятнее, - Считай, что это, типа, я.

– Окей.

Он не знает, что еще ответить. Её заметно забавляет его смущение, и она делает еще один шаг навстречу, почти касаясь обнаженной грудью. Грудь её полная, упругая и мягкая даже на вид, и Ваня сглатывает, невольно делая отступая. Свет фонарика прыгает от движения, бросая на стены переливающиеся золотом тени.

– Чего бы тебе хотелось? Решай быстрее. Рыбка ведь быстро умрет без воды. Мне надо спешить.

Носик её капризно морщится, демонстрируя недовольство такой задержкой - будто это не она сама забралась в охраняемое здание, а Ваня набросился на неё посреди улицы, как маньяк. Мысли бегут в его голове, запинаясь одна о другую, и, сколь бы безумно, невозможно, нелепо ни было происходящее - глупо упускать шанс. Даже если это шутка, даже если это сон - в крайнем случае, он просто ничего не получит.

Нельзя не попросить, и Ваня выпаливает:

– Машину. Нам нужна машина. Лешка всё время говорит, что без неё никак.

Она фыркает, качая головой, ожидавшая или наоборот разочарованная его желанием, и янтарные её волосы идут плавными волнами, вновь хотя бы немного прикрывая тело. Так с ней проще говорить, и Ваня сразу чувствует себя увереннее. Её изящные пальчики щелкают в воздухе, и на миг за окном вспыхивает молния - совсем близко, ударяясь чуть ли не у стены здания. Ваня вздрагивает, подпрыгивая, она - нет, только улыбается снисходительнее и мягче. Есть что-то расслабляющее, ядовитое в её улыбке, как дурман.

В комнате воцаряется молчание, и она раздраженно кивает на окно, предлагая посмотреть. Отчего-то, даже увидев её обнаженной женщиной, Ваня пятится к окну спиной, стараясь не выпускать её надолго из вида. Он отдергивает в сторону шторку, выглядывает наружу и не может сдержать удивленного вздоха. На месте, куда только что ударила молния - от неё видны на асфальте темные горелые трещины - стоит новенький черный седан. Дождь отстукивает ритм на его металлической крыше, и Ваня с трудом берет себя в руки и недоверчиво оглядывается.

– Я не дурак, - говорит он, хотя уже и сам не совсем уверен в этом.
– Это может быть чья угодно машина.

Она кидает ему ключи, и Ваня ловит их рефлекторно, со звоном.

– Но к ней же еще нужны документы, страховка... Для Лешки?
– просит он уже менее смело.
– Мне еще нельзя.

– Совсем маленький, - смеётся она, и сейчас её смех похож на воркование голубей летним вечером.

Она проходится пальчиками по столу - стол заставлен коробками, инструментами, какими-то древними плошками - находит тетрадь и вырывает из неё пару страниц. Когда Ваня принимает от неё листы бумаги, они уже выглядят как документы, и он не в силах отличить их от настоящих. Не в силах он и поверить, но догадывается не изводить своими подозрениями.