Побывав в городе, мы отправились в аэропорт "Кольцово" и оттуда улетели в Москву. Нас поселили в доме, арендованном Министерством чёрной металлургии, обеспечили нормальными жилищными условиями. Стол и питание в близлежащих столовых, буфетах, где можно было хорошо и вволю покушать блюда из мясных, молочных и растительных продуктов. На улицах, в людных местах смонтированы автоматические установки для продажи различных соков, газированных и сладких напитков и пива, чего не было в городах Урала. Заходим в мясной магазин. В отделе всевозможные и разных сортов колбасы, сосиски, сардельки, колбасный хлеб и другие изделия. В другом отделе сырое мясо--говядина, свинина, баранина, птица разных сортов и всё это достаточно кажется на всех хватит. Две покупательницы спорят с продавщицей о том, какой сорт выбранного куска мяса. Продавщица им говорит и доказывает то, что мясо первого сорта и это проверено, о чём свидетельствует клеймо проверявшей мясо ответственной организации. Покупательницы не согласны и настаивают на том, что мясо второго сорта. Эту перепалку мы слушать не стали, а подумали о том, что в наших краях, на Урале - опорном крае державы покупатели не стали бы в то время в магазине спорить о сортности мяса, а покупали бы его без лишних разговоров. В Москве можно приобрести относительно хорошие промышленные товары, которые у нас, в провинции достать и купить было невозможно. Тут, в столице люди живут кучеряво, лучше, чем у нас, как нам думалось и как это мы видели на улицах, в торговых предприятиях. Почему в работящем нашем уральском городе невозможно сделать так же? И чем уральцы хуже москвичей?

Мы учились в аудиториях, предоставленных Министерством чёрной металлургии. Обучение и повышение квалификации необходимы и мы старались выполнять все те задания, которые нам выдавались, решали на занятиях те вопросы, которые от нас требовали так, чтобы мы, пришедшие к себе на работу выполняли все задачи, требуемые в данное время на предприятии. А у нас не всегда гладко, сладко и морщин не знаток. И вниманию всех присутствующих обучающихся горняков предложили просмотреть фильм о происшедшем на нашем крупном горно-обогатительном комбинате пожаре в электроустановке, когда сгорело много дорогостоящего оборудования. Мы чувствовали себя неловко и нехорошо под взглядами многих, которые могли нас считать виновниками такого крупного пожара.

Руководители нашего учебного заведения организовали экскурсию на передовой завод им. Ильича, который выпускал электрооборудование двигатели, трансформаторы тока, дроссели.

Экскурсовод повёл нас по рабочим местам завода. Цепной конвейер, с которым электродвигатели перемещаются с одного места на другое в прессе их обработки, расположен очень низко, Мы, а также и рабочие проходим под конвейером, нагибаясь и опасаясь удара движущегося двигателя, дремать при этом нельзя. Опасно. Безопасность труда практически отсутствует. По такому критерию, как безопасность этот завод далеко отстаёт от наших периферийных предприятий. Станочник, готовящий для магнитных проводов пластины, берёт стальной лист, быстро вводит его под пресс, нажимает механизм вырубки пластины, после чего отбрасывает готовую пластину в сторону, a остатки стального листа отбрасывает в другую сторону. Станочник очень торопится, потому что его заработок зависит от количества заготовленных пластин. При этом он не обращает никакого внимания на количество расходуемого материала, так как никто не ведёт раскрой металла, и как- будто никто его не считает. Работник, запекающий электроизделия в печи, тоже старается работать быстро, а мы подходим и задаём вопросы, которые ему совсем не нужны, так как при этом на ответы теряется рабочее время, а значит выпуск меньшего количества изделий и, как следствие, уменьшенный заработок. Все рабочие смотрят на нас, экскурсантов с неприязнью, так как мы в какой-то мере мешаем им работать и зарабатывать. Экскурсия наша закончилась. Хотя мы ознакомились с технологией изготовления электрических изделий и что-то узнали нового, но приятных впечатлений у нас не осталось.

Во время нашего пребывания в Москве приезжал президент Америки Никсон и встречался с нашим правителем Брежневым. Мы интересовались у москвичей на улицах о их мнении о визите Никсона, нам отвечали, что им это безразлично.

Мы закончили определённое нам обучение, написали рефераты, ответили на поставленные вопросы, сдали зачёты и отправились домой. Самый конец года. По пути в аэропорт "Домодедово" работавший таксист невежливо обращался к нам и вопрошал: "Откуда вы и из какой дыры приехали?"

Наступает Новый Год, Москва гуляет. А вас беспрекословно вези в аэропорт". Конечно, гуляющие люди таксисту заплатят хорошо, а мы этого сделать не можем и не должны. Поэтому он не скрывает своей злобы на нас за то, что он потеряет часть добычи.

Мы без осложнений прибыли обратно домой, и занялись своей повседневной работой.

Г.Москва. 1971-1972г.

119. ГОРЬКОЕ ПОХМЕЛЬЕ.

Мы приехали в дом отдыха поздно вечером. Ранее приехавшие отдыхающие уже перезнакомились между собой и сообразили организовать вечер встречи с обильной выпивкой за знакомство и за хороший предстоящий отдых.

Соседи пригласили меня на такое мероприятие, которое проводилось в соседней комнате, но я отказался и не пошёл туда, мотивируя тем, что устал и время позднее. Через какое-то время там начались весёлые и громкие разговоры, песни и даже крики. Потом послышалось сначала робкое пение, которое с течением времени постоянно усиливалось, голосовые звуки и рулады лились всё громче и громче. Пьянка набирала всё большие и большие обороты до тех пор, пока многие не упились вконец, и кто-то из гуляющих упал на месте под стол, а кто- то сумел добраться до своей кровати и упал без памяти на своё ложе. Утром гулявшие вечером товарищи проснулись с невероятной головной болью. И чтобы как-то снять такую боль, надо опохмелиться, а точнее снова впасть в пьянку, или пить бесконечно холодную воду.

Один из гулявших товарищей проснулся утром и, пошарив в своих карманах, не нашёл там денег, хотя их было довольно много, и по расчётам должно остаться достаточное количество для дальнейшего проживания в доме отдыха, пусть даже после прошедшей обильной попойки.

Он подумал, и предположил, что деньги у него изъял сосед, и с такой мыслью подошёл и доверительно сообщил мне о своих подозрениях. Я ответил, что это дело очень деликатное, серьёзное, даже уголовное, и надо быть абсолютно уверенным в своей правоте, прежде чем говорить о своём подозрении, а если не помнишь или плохо помнишь, то никому не говори об этом ни слова, тем более, что ты в пьянке сам дошёл до последней кондиции и ничего не помнишь. Всё это я высказал и попытался популярно ему объяснить о ненужности и бесполезности его собственного расследования. Конечно, ему было жаль утерянных денег, но он взрослый человек, и если пошёл пить по-чёрному, то хотя бы заранее позаботься о своих твоих кровных средствах. Всё это я ему сказал сразу и продолжал говорить тогда, когда он окончательно сделался трезвым и что-то понимающим человеком. Был ли виновен тот человек, на которого он указывал, он твёрдо не знал. У меня на мгновение, только на мгновение возникла мысль, чтобы рассказать тому человеку о неверном, как я считал, подозрении на него, но отбросил такую мысль немедленно, так как драка случилась бы сразу же, а чем бы она закончилась, то самому господу богу неизвестно. Мне не жаль того незадачливого человека, который или потерял или посеял или утратил свои средства неизвестно где, а потом указывает на кого-то подозреваемого им человека. Если ты сам ротозей, то незачем пенять на других.

А потом мужчина должен быть мужчиной и переносить свои неприятности и невзгоды самому, а не распространяться о них, тем более что это косвенно приносит некоторые неудобства другим.

Д.О. "Старики". Свердловская область. 1973г.

120. МЫ РАБОТАЕМ В СОВХОЗЕ.

Прошёл год. Наша Земля, как и положено ей, пролетела в пространстве один миллиард километров вокруг Солнца, возвратилась обратно на своё место в Солнечной системе. Мы снова приехали туда, где год назад работали, в совхоз имени Ленина Каменск-Уральского района помогать убирать урожай сельскохозяйственных культур. Мы думали конкретно, что на уборке урожая много работы и мы нужны были тут как воздух, как вода, а когда приехали, то оказалось, что это не так. Нас определили на выполнение работ по заготовке дров для отоплений производственных зданий и помещений. Нам это задание не совсем понравилось, так как по первоначальному плану мы обязаны были заниматься непосредственно уборкой выращенного урожая. Но мы уж не такие тупые, безголовые, чтобы не понимать, что кто-то прошлой зимой совершил недоработку или ошибку и не заготовил дрова для нужд в летнее время, и что сейчас они нужны совхозу позарез. У нас вопросы. Почему работники совхоза и их руководители во время прошедшей зимы не сумели подготовиться к летним страдным работам, а на эти вопросы никто не желал отвечать. Дело совсем не в том, что дрова готовить легче, чем заниматься уборкой урожая, а в том, что психологически для нас это было неприемлемо, потому, что нас посылали убирать урожай непосредственно. Наши крестьяне во все прошлые времена зимой готовились к предстоящим работам в летнее время, готовили инструмент, технику, оборудование, тягловую силу, топливо для обогрева и сушки зерна и все другие необходимые в хозяйстве средства с тем, чтобы не заниматься такими делами в летнее страдное время. А если высоко стоящие и нижестоящие руководители не понимают таких простых вещей и не делают их, то пусть уходят из высоких кабинетов работать в поле.