Ладно, что там с ванной? — Ванна заполнилась заметно, но еще недостаточно. Абдула потрогал пальцем ноги воду: хорошо, можно еще тепла прибавить. Прибавил. А захочу остановить? — Снова нажал на кружок в центре — струя прервалась. Еще нажал — струя потекла вновь, причем точно той же самой температуры. Запоминает, собака!

Следом Абдула обратил внимание на небольшой шарообразный выступ пониже струи, поближе к изголовью, и на нем — того же темно-синего цвета пятнышко в виде капли. Так, ясно, жидкое мыло, шампунь!

Абдула приложил палец, и действительно, тут же потекла тоненькая густая струйка розовой жидкости, капая в ванну. Абдула отнял палец — струйка прекратилась. Абдула снова приложил — струйка возобновилась. Абдула продолжал держать палец, но секунд через десять струйка прекратилась сама собой. Так, порцию отмерила. Вода в ванной начала пениться. Хорошо!

Ванна продолжала наполняться, скоро уже можно будет лечь, Абдула аж зажмурился от удовольствия, но сразу раскрыл веки: а когда наполнится, что будет? Неужто заливать начнет? Ведь никаких сливных отверстий в ванне не видно! Э, мне что за дело! — отмахнулся от этой мысли Абдула. — Кто это придумал, наверняка все предусмотрел…

Так оно и было. Когда Абдула, подождав еще немного, погрузился наконец в ванну, вода от его тела поднялась, очевидно, выше контрольного уровня, потому что тут же с резким всхлипом верхний слой воды быстро куда-то всосало. Так быстро, что Абдула даже увидеть не успел, куда именно: очевидно, приоткрылись какие-то щелки в бортах ванны. Абдула провел по бортам руками: ни щели, ни зазора, ничего, как с той дверцей. Одновременно прекратился шум падавшей струи. В наступившей внезапно тишине Абдуле сделалось не по себе: так плохо гармонировал резкий, какой-то «неприродный» звук засасываемой воды с остальной умиротворяющей обстановкой.

— Э, мы в тюрьме, однако, — вслух напомнил себе Абдула. Но, пока из ванны его никто не гнал, он решил продолжить удовольствие, благо, воды оставалось вполне достаточно.

Немного побарахтавшись и убедившись, что ванна, сделанная из того же материала, что и все остальное в этом помещении, — не мягкого, но слегка упругого, — куда приятнее обычных эмалированных. Абдула подумал, а как быть, когда захочется спустить всю воду, и стал оглядываться повнимательней. Ну да, вот они, пятнышки, круглые, темно-синие, и целых четыре: под правую руку, под левую, и там, в ногах, под обе ноги!

Съехав немного вперед, Абдула дотянулся большим пальцем правой ступни до пятнышка, прикоснулся, и вдруг! — С всхлипом еще более резким и громким ванна опустела почти мгновенно! Абдула аж подскочил от неожиданности, и тут же сверху хлынул душ, той же температуры, что и струя из дырки, смывая остатки пены с Абдулы и с боков ванны. Лился с полминуты, потом снова короткий всхлип, и все — в ванне чисто и сухо!

Наполнять ванну снова Абдула не стал, домылся под душем. Брызги, естественно, летели во все стороны, но, проследив за ними взглядом, Абдула не поверил своим глазам: и пол, и стены мгновенно впитывали воду и оставались совершенно сухими и чистыми! Аллах Всемогущий, сколько же все это стоит?!

«А может, — похолодел Абдула, — меня эти похитили, как их… инопланетяне?! Или выкупили — для опытов?» Ох, как нехорошо стало! Но мягкое освещение и теплый цвет всего вокруг успокаивали, поверхности приятно щекотали кожу ступней и ладоней, а напротив ванны, на выступе налево от двери — ну да, двери! не той, через которую вошел, другой, в стене напротив ванны, посередине (Абдула ее еще тогда заметил, как вошел, только внимания особо не обратил, успокоился только, что есть, куда выйти. Дверь вполне отчетливо была видна, с округлыми краями, немного выпуклая, и сделана из того же материала)… Ну вот, а здесь, как мы уже видели, одежда… Но прежде вытереться бы — ну, да! С другой стороны, справа от двери, но ближе к унитазу, такие же щели, как для туалетной бумаги, только пошире, а из них высовываются полоски бумажных полотенец. Рядом — такие же пятнышки. Абдула шагнул, нажал на верхнее — из щели потянулось полотенце, толстое, мягкое, голубоватого оттенка. Абдула с удовольствием вытерся, скомкал полотенце в объемный шарик, оглянулся — куда его? — и бросил в унитаз. Хлынула вода, шарик бесследно исчез. Довольный результатом, Абдула повторил опыт, вызвал еще кусок полотенца, обтерся досуха и отправил шарик вслед за первым. Теперь пора приниматься за одежду.

Все новое, сразу видно, а материал какой-то непонятный, мягкий, приятный на ощупь, но… Абдула натянул уже майку с трусами и брюки, но куртку, прежде чем надеть, повертел в руках: что же это за материал такой? Фланель не фланель, и вообще это не ткань, а… не войлок же, хотя… Нет, какой там войлок! Это просто бумага! Или нет? — Абдула не знал, что и думать, возмущаться — не возмущаться… Но бумага, если это была бумага, выглядела на удивление солидно, прочно, не сминалась и не рвалась, — а со всей силы Абдула и не рвал, но потянул основательно, и ничего.

Ладно, бумага так бумага, на ощупь приятно, тепло, чего еще надо? А раз бумага, значит, часто будут менять, и то хорошо.

Обуви не было, только носки того же цвета и материала, но как будто потолще.

Ничего, тепло, здесь можно вообще обходиться без носков. Хотя — посмотрим, как там, за дверью. Действительно, пора было смотреть, что же там, за дверью. Ручки на этой дверце тоже не было. Абдула слегка надавил ладонью — дверь поддалась, но упруго. Надавил посильнее — дверь распахнулась, но ладонь ощущала обратное давление. Ослабив нажим, Абдула увидел, что дверь готова затвориться снова. Значит, туда и сюда открывается, не запирается. Ясно. Ладно, пора. И Абдула шагнул за порог ванной.