Шрифт:
Бармен презрительно фыркнул. Цицерон и Рылеев даже не посмотрели в его сторону. Бармен, человек с ограниченными интересами, обиделся и отошел к другим посетителям. Цицерон же продолжал:
– И в данный момент я разражен, поскольку я люблю быть оригинальным во всем, а это трудно, когда все обитатели дома сидят в вестибюле и тоже чего-то ждут, ждут.
Все обитатели? Рылеев не понял, что имеет в виду Цицерон. Нахмурился. Подумал. И спросил:
– Какие обитатели? Какого дома?
Цицерон с готовностью объяснил:
– А все наши соседи, кроме супруг Кипиани. Все остальные. Ждут. Либерманы, оперная блядь, и госпожа Дашкова. Вот и ты подошел, и скоро твоя обожаемая жена к тебе присоединится. Впору думать о заговоре.
– О каком заговоре?
– Ты веришь в совпадения, Рылеев?
– Как тебе сказать…
– Всем нашим так называемым соседям следовало убраться из города на викенд, как они это обычно и делают. На природу, на травку, на песок, в горы. И тебе, кстати, тоже! И вот вдруг, ни с того ни с сего – кто-то что-то отменяет, переносит на будущий месяц, не сложилось, не состыковалось, накладка, плюс приступ лени – все это возникает у всех в один и тот же день, нежданно-непрошено, как герпес, а центральный кондиционер сломался. Обитатели расселись в вестибюле, посылают смс-ки, хлебают дринки, потеют, и не уходят. Ждут. Чего ждут – сами не знают.
Рылеев удивился:
– Кондиционер сломался?
– Да, представь себе. Глупая придумка, как и все остальное в этом так называемом доме. Центральный! Я бы сбегал и купил комнатный кондиционер, но его вставить некуда, внешние стены все стеклянные, из-за чего энергии уходит на охлаждение летом и отопление зимой в три раза больше, чем в любом другом доме.
Удачный момент, подумал Рылеев. Вот как раз сейчас его и надо … заинтересовать. Обещал ведь Людмиле подумать. Запустим пробный шар и посмотрим, что из этого выйдет.
– Ну, раз тебе здесь так плохо…
Цицерон возмущенно его перебил:
– А тебе не плохо? Какой нормальный человек захочет жить в блядской стеклянной коробке, а, Рылеев?
– Переехать не хочешь?
Подозрительно на него посмотрев, Цицерон ухмыльнулся, отпил виски, и поставил стакан на стойку двумя холеными пальцами. И спросил:
– Это твоя сука из конторы тебя подбивает? Говорить с соседями на эту тему?
Рылеев улыбнулся обезоруживающе:
– А ты откуда знаешь?
Цицерон встал, взял снова стакан, и кивнул Рылееву, чтобы тот следовал за ним. Набрав на компьютерном замке код, Цицерон открыл дверь и пропустил Рылеева в вестибюль Прозрачности.
У себя в «комнате контроля» портье Василий, тезка Рылеева, грузный человек лет пятидесяти, перестал играть с компьютером в «догони подлого зайца» и воззрился на монитор, над которым вспыхнул красный сигнал, оповещающий Василия, что дверь, ведущая из бара в Прозрачность, открыли. Увидев Цицерона и Рылеева, портье кивнул самому себе и вернулся к игре.
Глава пятая. Вестибюль
Общий стиль убранства просторного вестибюля являл собою смесь «суперсовременной» стильности и представлений дизайнера (убогих, по мнению Цицерона) о неприличной роскоши. Несколько футуристических бордового цвета диванов расположились по периметру. Вдоль одной из стен стояли неровной шеренгой сплюснутые коринфские колонны. Действующий камин выдержан был в классическом английском стиле. На одной из стен висел оригинал картины Джеймса Уистлера «Портрет Мисс Кордер» в тяжелой золоченой раме.
Дж. Уистлер. Портрет Мисс Кордер
Между диванами – непременные, модные в тот год, пальмы в кадках. Под потолком слегка пародийная стилизация люстры, изображенной на картине Адольфа Менцеля «Концерт для флейты с Фридрихом Великим».
А. Менцель. Концерт для флейты с Фридрихом Великим
В углу помещался концертный рояль, увенчанный вазой и фотографией карибского, в тон пальмам, восхода в пластмассовой рамке. А также лежала на рояле стопка книг. Кто ее туда положил – неизвестно, вчера не было.
На одном из диванов сидела пара со второго этажа: Вадик Либерман – перманентно усталый рыжий мужчина с брюшком, средних лет, и его жена, Светлана, тоже средних лет, полная темноволосая женщина с резкими чертами лица, не красавица и не уродина. Вадик что-то изучал на экране компьютера-планшета. Светлана посылала по телефону тексты своей подруге, жалуясь на жизнь. Дети Либерманов – мальчик и девочка – проводили летние каникулы в субтропиках, в специальном заведении для детей из состоятельных семей.