— Ну, если вы так считаете, то я не возражаю. Доводите до них наш протест. Теперь относительно нового агента. Вы действительно были не в курсе, что им занимается наш резидент?

— Очевидно, агент и сам был не в курсе этого факта. У вас очень профессиональные сотрудники, а парень… э — э… просто парень, без особых хитростей.

— Ну, что ж, тогда этот вопрос мы оставим на усмотрение наших подчинённых. Юноша, очевидно, особыми талантами не блещет. Ну, может со временем, после соответствующей подготовки и если согласится нам помогать… А как вы, всё-таки рассчитывали получать от него информацию, из другого дрона, без жучков?

— Да, ничего мудрёного. Прямое общение. Мы определили его координаты вне сети и рассчитывали направить в гости нашего доверенного товарища. Из местных. Конечно, конфиденциально. И с вашего благословления. И не выходя за рамки, определённые нам… э… сами знаете кем.

— Действительно не мудрёно, и… грубовато. Нарушается этика Игры. Нам не следует забывать, что это всё-таки игра. А в игре недопустимо действовать неигровыми методами. Это ваше "читерство", должно быть очень веско аргументировано. Этак и они, чего доброго, захотят воздействовать на него в реале. А нам придётся, в реале, его охранять. Начнутся взаимные акты и контракты. Сами знаете, как оно бывает, когда теряется контроль над обстоятельствами. Так мы, не дай Бог, выйдем в область ответственности… Сами прекрасно знаете кого. И тогда всем будет оч — чень неуютно. Кстати, а вы уверены, что этот "чёрный дрон", и есть один из пропавших два года назад из нашей лаборатории на Острове, прототипов Корнея? Они ведь считаются уничтоженными, не существующими в реальности. И по нашим данным особой ценности не представляли и тогда. А сейчас ещё и морально устарели.

— Я в курсе этой истории, потому и решил всё проверить. Сейчас мы почти убедились, что он именно один из тех прототипов и есть, поэтому примем все возможные меры к его возращению в э… ваше ведомство. Для меня это дело чести. Тем более что, ведущим специалистом проекта был Корней. А он, как вы помните, мой близкий друг.

— Да, я знаю. Эти ваши юношеские игры в двенадцать "К". Весьма романтично. В нынешнее время такое поведение не вызовет понимания со стороны окружающих.

— Согласен с вами. В наше время тоже не все отличались подобным альтруизмом. Кстати, мой друг сейчас в тяжелом состоянии — уже больше года он лежит в коме. Состояние хоть и тяжелое, но стабильное. Почти полная атрофия двигательных функций. Дышит, правда, сам. А вот кормят его искусственной жидкой пищей. Удивительно то, что медицина фиксирует активную мозговую деятельность, почти на обычном уровне. Словно он просто спит.

— Даже так. Интересно. А он не подключен к сети дронов, случайно? Вы, кажется, проводите эксперименты со стар…шими товарищами на предмет стимуляции мозга?

— Нет, что вы, конечно не подключен. Он же не может контактировать, он без сознания. Мы пытались его поддержать, но, увы, было уже поздно. Он впал в кому уже после того, как его группа прототипов пропала. У него был удар, на этой почве. А до того он на здоровье не жаловался. Сами понимаете — вложил в свои творения душу и сгорел на работе. Обычное явление.

— Вы предполагаете здесь связь — пропавшие прототипы и его кома? Может быть, может быть. Но мы в своё время не нашли ничего. Тогда же, кстати, исчез из ремонта один полевой дрон, безоружный, но… Нас это обеспокоило больше. Но потом дрона списали на выявленного в тот момент "крота" в нашем окружении, а часть прототипов нашли в обваленном штреке, в Первом Бастионе. И решили, что остальные так же похоронены под тем обвалом… Я тогда ещё не командовал, и у меня нет уверенности, что мой предшественник просто не замял дело. Но и сомневаться в его действиях причин у меня тоже нет.

— Возможно, что и нет связи. Но, меня беспокоит подозрительная активность "головоглазов" в этом направлении, особенно то, как они, очень уж убедительно доказывали, что дрон их собственность. Слишком убедительно. И то, как они реагировали на возможную утечку информации в виде сбежавшего свидетеля. И та настойчивость, с которой они добивались его участия в поисках пропажи. Слишком, знаете ли, нервно. И потом, разве вы слышали, что-нибудь, о сбегающих дронах? И, если это не фантазия нашего молодца, то что? Очень уж нам не хочется остаться в дураках, в случае, если тут есть хоть доля правды. Вот мы и приняли решение разработать ситуацию. И вот вам, пожалуйста — очередная нервная реакция. Кстати, у них есть разрешение на использование "глушилки"?

— Конечно, нет. Ну, вы ведь знаете, отношение Запада к законности — только если им это выгодно. Их двойные стандарты распространяются даже на Остров. Они умудряются и сюда протаскивать свою политику. И очень обижаются, если им на это указывают. Скажите ещё спасибо, что они не использовали парализаторы. Но мы не будем впадать в истерику по этому поводу. Вот, если у нас появятся неопровержимые доказательства их причастности к пропаже дронов и попытке умыкнуть их с Острова, то тогда мы их прижмём. Точнее вы прижмёте. Проведение этой операции поручено вам. Теперь уже официально.

— Благодарю за доверие. Буду держать вас в курсе, как обычно.

— Пожалуй, я вам дам своего резидента. В поддержку. Того, кто занимался нашим юношей.

— Особой необходимости в этом нет. Но, всё равно, спасибо. Что у вас сейчас в бокале, виски?

— Ну, что вы, я не употребляю пойла! Обычная наша водка в разы лучше и для здоровья значительно полезней. А у вас?

— Мускат белый Красного камня.

— Теперешний?

— Что вы! Конечно, нет. Я тоже не пью пойла. Ещё советского разлива из старых запасов.