Р. ЛИТВИНОВА: То есть вы думаете, что — всё?

В. ПОЗНЕР: Я абсолютно точно знаю, что есть смерть. Я же все-таки биолог к тому же. Я ее не боюсь. Но я понимаю, что это конец для меня.

Р. ЛИТВИНОВА: А душа?

В. ПОЗНЕР: Да у меня нет никакой души, и ни у кого нет. На мой взгляд. Но это не важно — я никому не хочу ничего навязывать.

Р. ЛИТВИНОВА: Нет, я уважаю. Как то — уважать чувства верующих, я уважаю чувства неверующих.

В. ПОЗНЕР: Очень хорошо. Но на самом деле это была просто красивая фраза, что вы боитесь бессмертия?

Р. ЛИТВИНОВА: Мне кажется, что да. Просто мне иногда нравится соединять слова, и иногда они… Просто красивая фраза.

В. ПОЗНЕР: Смерть — это то, куда мы все идем и чем все кончается, по крайней мере на Земле, насколько нам известно.

Р. ЛИТВИНОВА: Да. Это такое слово, которым мы называем вот туда переход.

В. ПОЗНЕР: Если есть переход, то так. А если нет, то все равно так. Тогда смотрите. До этого почти у всех наступает старость. Некоторые умирают молодыми, но все-таки чаще в старости. Как вы к старости относитесь?

Р. ЛИТВИНОВА: Плохо я к ней отношусь, конечно. Несправедливый это процесс, я считаю. Потому что внутри-то мы не стареем. Для мужчин я еще туда-сюда соглашусь. А женщине, конечно, все это драматично. Но это надо как-то принять и идти по этому процессу. Ты же просто дряхлеешь, ты становишься усталым, но в тебе горят те же страсти. Конечно, несправедливо. Это твоя оболочка стареет проклятая.

В. ПОЗНЕР: А разве жизнь справедлива?

Р. ЛИТВИНОВА: Нет, не справедлива. Это мы, конечно, пытаемся в искусстве восстановить баланс, но в мире, конечно, идет приумножение зла и работает этот закон как-то страшно и неотвратимо. И наоборот, меня удивляет, что существуют еще люди добрые, порядочные. Вот это вызывает, конечно, скорее удивление, чем это норма.

В. ПОЗНЕР: Я, естественно, очень много почитал о том, что вы говорите и что о вас пишут. Потом, все-таки, мы с вами знакомы хоть и поверхностно, но довольно давно. Меня поразили некоторые ваши слова. «Мне совсем не нравятся женские реакции, — говорите вы. — Я не люблю, когда женщины плачут, интригуют, сплетничают. Меня это как-то ломает. И мне это непонятно».

Р. ЛИТВИНОВА: На работе, на работе. Непонятно. Я это вообще ненавижу. Вместо того чтобы работать, они разламывают этот процесс. Что такое женский коллектив? Когда она вдруг берет и манипулирует этим рыданием поперек всего процесса. Огромная тетка визжит и рыдает. А она должна работать. Это какой-то шантаж.

В. ПОЗНЕР: С вами такого не бывает?

Р. ЛИТВИНОВА: Нет, я не люблю это.

В. ПОЗНЕР: От мужчин вы тоже не в большом восторге, вы говорите: «Мужчинам вообще просто. У них нет семьи, детей, они более безответственны. А женщины все навешивают и навешивают на себя. Мне кажется, что сейчас матриархат, и мужчины — это слабый пол, им все тяжелее и тяжелее. А не женщинам. Женщины сейчас и интересней».

Р. ЛИТВИНОВА: Согласитесь со мной, что, в принципе, это совпадает с правдой. Ваше поколение еще мужское. А дальше тут нарождается…

В. ПОЗНЕР: Вы говорите это применительно к России? Или применительно вообще?

Р. ЛИТВИНОВА: Конечно, я Россию знаю больше. А там я не могу глубоко исследовать эти процессы.

В. ПОЗНЕР: Помните, была целая шумиха много-много лет тому назад в газетах «Берегите мужчин»? Это было в Советском Союзе. Не помните, нет?

Р. ЛИТВИНОВА: Кстати, а что? У нас демографический перекос. Мужчин не хватает. И бедные женщины охотятся на любых завалящих. Короче говоря, мало мужчин. Не хватает дамам. Там 60 %, по-моему, женщин и 40 % мужчин.

В. ПОЗНЕР: Не хватает мужчин, очевидно, в вашем понимании того, что есть мужчина. И вообще, что есть мужчина в вашем понимании? Демография — бог с ней.

Р. ЛИТВИНОВА: Так я говорю, даже в численном…

В. ПОЗНЕР: Понимаю. А если говорить о качественном?

Р. ЛИТВИНОВА: Качество тоже упало, желает лучшего. Сейчас очень сильно стираются границы между мужским и женским. Сейчас же мужчины уже берут на себя женские функции, а женщины — мужские. Стирается все. Даже в одежде. Есть женщины, которые ни разу в жизни не надевают ни одну юбку. Короче говоря, в этом смысле мужское и женское, все объединяется в одно целое. Так же, как и весь мир.