— И даже свой клоун имеется – Ведун, и три его дрессированные обезьянки!

Мужчины дружно рассмеялись.

— Просто у нас было кому светильники зажигать и картинки малевать, — отсмеявшись, возразил Свист, — а кто знает, сколько эта пирамида лежала в запустении, уж точно дольше, чем помнит себя любой из людей, живущих в долине.

— Кстати, о светильниках, — поднял палец Скальник, — если раньше в Доме этим занимались женщины или другие немощные, кто каким полезным делом занят не был, то теперь это, понимаешь, честь великая – свет же в Дом нести. Вроде как ритуал.

Дрозд брезгливо сплюнул в сторону.

— За эту честь несколько раз даже серьезно подрались.

Ждать им пришлось довольно долго. Мужчины расселись прямо на полу, подперев древние стены плечами. В сыром полумраке гулял колючий сквозняк, заставляя охотников поднять воротники и спрятать руки в карманы.

— Сюда бы лампу, хоть какую, — вздохнул Дрозд. – Тьма с ним, пускай и зажигать его очень почетно.

— Будут тебе и светильники, и припасы, и утварь всякая – все это нам здесь понадобится, — Орех шагнул в коридор, где поджидали охотники, и Сонный кивнул из-за плеча воеводы.

— Дайте только срок, — подтвердил Домовой.

— Покажи мне тут все, — попросил Орех.

— Пошли, Орех. Воины, а вы пока отдохните у огня, что-то сегодня артачится Дом, не хочет теплом делиться.

— То выйди, то обратно зайди, — ворчал Скальник, устраивая над костром железную треногу, но никто не обратил на него внимания.

— Свист, а правда, что Сонный рассказывает, вроде это он Дом оживил? – почему-то в полголоса спросил Дрозд.

— Правда, я сам его сюда привел.

— Ничего себе! А как думаешь, прав Сонный, ну про волю Отца?

— Не знаю, — пожал плечами десятник. – Сам он говорит, что был послан Отцом, вроде как его пророк, дабы увести нас с гибельного пути.

— Пророк Отца?! – встрепенулся Дрозд. – Помнишь, я же говорил, что чушь весь этот Светоносец, именно Отец был послан нам, а возможно, — у парня даже дыхание перехватило от смелости собственной догадки, — может быть Отец и был нашим богом, живущим среди нас!

— Дрозд, — Скальник скривился, всем видом демонстрируя усталое раздражение, — ну что ты прямо несмышленыш какой-то. Недоумкам, что у Жаровни целыми днями толкутся, Свет подавай, ты вот про Отца волынку завел, дикари те вообще змее молятся. Бред это все! Божков придумывают те, кто сам ни на что не способен. Я вот обхожусь своим умом, без всемогущей няньки.

Даже без подсказки мерцала Свист видел, как начал закипать Дрозд, сжавший кулаки и побледневший лицом. Скальник смотрел на собеседника, ехидно улыбаясь, словно провоцировал того.

— Успокойтесь оба, — Свист твердо решил недопустить ссоры между соратниками, да еще и по такому, как ему казалось, пустяковому поводу.

— Я чуть было не погорячился, — Дрозд отвернулся.

— А что я такого сказал? Просто верить в кого-то там – это глупо, и подходит только дурачкам, зомбированным Ведуном, — очень буднично заметил Скальник.

— Ты меня не расслышал, или нарочно мозги выключил? — уже чуть более грозно осведомился Свист.

— Нет, ну вот что тут такого? Смотри, я разве соврал ну… — но договорить он не успел.

— Закрой рот, — прорычал Свист, слыша как сила мерцала звенит в его голосе. – Нашему товарищу неприятны твои слова, так что будь добр попридержать язык до того момента, пока Дрозда не окажется рядом.

Скальник сперва опешил, но быстро взял себя в руки, и неприятно осклабился.

— А не то что?

— А не то ты узнаешь, чем отличаются дикари–гадоверы от воина Верхнего Леса. Обещаю, тебе это понравится не больше, чем тем бритоголовым, которых я оставил гнить на тропках змиевых джунглей.

В этих словах было столько абсолютной уверенности и готовности претворить обещание в жизнь, что старшему охотнику пришлось уступить. Свист же не хотел развивать конфликт дальше.

— Нужно натаскать побольше мерцал, тогда заживем тут как следует, — сменил он тему.

— Ты прав. Жаль только огороды наши отсюда слишком далеко, но куда ближе к Старому Дому, — Скальник укрепил на давешней треноге закопченный котелок. – Надо только будет Арахну выкрасть, уж шибко наваристую похлебку девка стряпает.

Охотник высыпал в воду крупу из мешочка.

— Ты же сам опасался, как бы она тебя не прирезала, — в шутку напомнил Свист.

Скальник беззлобно глянул на товарища, и криво ухмыльнулся.

— То там, а это здесь.

Свисту крайне не понравился тон, и едва уловимый подтекст сказанного Скальником. Десятник снова вспомнил пускающего кровавые пузыри Каварру и подумал:

«Как же, обходишься ты без всемогущей няньки, своим умом живешь. Да если бы не страх перед Орехом, ты бы в чужой крови руки мыл!»