Она расплакалась, удивляя этим саму себя не меньше, чем его.

— Хей, что это ты вдруг? Это совсем на тебя не похоже.

— Я не могу больше выносить это... Правда, не могу.

Рыдая, она подтянула колени к груди, крепко обняла их руками и уткнулась в них лицом.

— Проклятие, — пробормотал Тони, растерявшись и не зная, что с ней делать. — Может, тебе лечь, отдохнуть немного.

Заботливо положив руки ей на плечи, он откинул ее на подушки.

— Вот так. Сейчас ты придешь в себя.

Спрыгнув с кровати, он направился к одеялу, которое отшвырнул, когда пришел, и накрыл Лару.

— Я не могу поверить, что это ты, — пробормотал он, делая неуклюжие попытки укрыть ее. — Ну что ты с собой делаешь?

Лара, ослепленная слезами, потянулась за бутылкой. Только собрав всю силу воли, она смогла взять себя в руки.

— Видишь, что происходит, когда ты выпиваешь лишнего и потом страдаешь от похмелья? — сказал он, переводя разговор на другую, не опасную для него тему. — Может, дать тебе аспирина?

Она перестала хлюпать носом и покачала головой.

— Я уже приняла. Не помогает.

Обеими руками она стерла слезы с лица.

— Кроме того, аспирин не может меня вылечить от того, что делает меня больной.

Он решил, что сейчас было бы лучше проигнорировать ее замечание.

— Я точно знаю, что тебе надо: собачий поводок, чтобы отхлестать тебя.

Взяв бутылку, он налил немного жидкости с пикантным запахом в бокал и протянул ей.

— Это тебя поддержит.

Не глядя на нее, Тони ушел в ванную.

Лара поднесла бокал к губам, и от аромата бренди, который обычно так нравился, ее вдруг затошнило. Она сделала несколько осторожных глотков. Обычно это обжигало горло, посылая приятное тепло по всему телу.

— Я бы и сам не прочь выпить, — пояснил Тони, снова появившись, и торопливо налил себе двойную дозу. Он скорчил мину, когда отпил сразу половину.

— Что ты, к черту пьешь здесь? — он посмотрел на этикетку. — Бренди?

— Это единственное, что помогает мне уснуть.

Она кивнула в сторону гостиной.

— Там в баре полно «Джека Дэниэля».

— А, вот это уже лучше. — Он сделал еще один большой глоток, затем кинул на нее осторожный взгляд. — Тебе лучше?

— Мне будет совсем хорошо, если ты позвонишь Дану Гордону и скажешь ему, что я не смогу с ним встретиться.

— Хей, мы больше не будем обсуждать это, идет?

— Боже праведный, Тони, я думала, ты понял, что я чувствую, когда...

— А что чувствую я? — со злостью перебил он. — Ты думаешь, мне легко знать, что ты в его объятиях? Я тоже этого не хочу, но только такими путями можно выжить в этом бизнесе. Каждый стремится вытянуть из других все что можно.

Он выстрелил в нее свой палец.

— Ты протягиваешь руку Гордону — и он идет тебе навстречу и делает все возможное, чтобы ты хорошо выглядела на пробе, а потом делает тебе встречу с Гриффином. Ты не протягиваешь руки — а какая-нибудь другая захочет, — произойдет перетасовка карт, и твоя проба не пройдет, можешь быть уверена.

— Мой Бог, — пробормотала Лара. — Это никогда не кончится.

— Говори мне, — он залпом допил оставшийся бренди. — Я в этом бизнесе уже двадцать лет и до сих пор еще целую задницы. Ты думаешь, мне нравится это? Ты думаешь, я горжусь тем, что большинство сделок я провел удачно из-за того, что устроил этим ублюдкам девиц? Ты прекрасно знаешь, что заставляет меня делать это!

«Сводник», — хотела ответить Лара, но поняла, что это только подольет масла в огонь.

— Да, я делаю нечто грандиозное. — Он поставил пустой бокал на ночной столик. — Естественно, я работаю с солидными, стабильными артистами, и я готов пожертвовать своими яйцами, чтобы устроить их. Двадцать лет, а у меня все еще нет ни одной звезды! Ни одной звезды, которая смогла бы заставить этих паршивых продюсеров, которые сосали из меня все эти годы, приползти ко мне и заставить их поцеловать мою задницу!

От его крика виски Лары снова стали пульсировать, но когда Тони начинает одну из своих тирад, ничто не в силах остановить его. Если она делала такие попытки, он весь свой гнев и ярость выплескивал на нее. Она налила себе еще немного бренди.

— А знаешь ли ты, скольким сукам я дал их первый реальный шанс, а? — продолжал он. — Потом, когда они наконец находили свое место, подписывали контракты с Вильямом Моррисом или с каким-нибудь другим крупным агентством, они говорили мне, что я ничтожество.