Осматривая с дочкой Вестминстер-Холл, Бетанкур чувствовал, что всё вокруг дышит историей. Именно здесь в 1653 году лордом-протектором был провозглашён Оливер Кромвель, а в 1795-м постыдным оправданием закончился нашумевший восьмилетний процесс над первым губернатором Индии Уорреном Гастингсом, привлечённым к суду за совершённые им жестокости по отношению к местному населению. Однако суд приговорил генерала только к уплате судебных издержек в сумме шестидесяти семи тысяч фунтов стерлингов. Вся Англия, и Бетанкур в том числе, внимательно следили за этим процессом.

Гуляя с семьёй по Сент-Джеймскому парку, Бетанкур не раз спорил с женой о справедливости судебного приговора. Анна была на стороне генерала, а Августин — ярым его оппонентом. Он считал, что англичане грабят и эксплуатируют население Индии. Когда Анна приводила в пример Мексику, откуда испанцы вывезли огромные богатства, а кое-где истребили коренное население, Бетанкур злился на неё и говорил, что она ничего не понимает в политике: южноамериканские земли — не колонии, а часть Испанской империи.

Летом в Сент-Джеймском парке Бетанкур и Суреда научились играть в крокет, а зимой кататься на коньках, пришедших в Лондон ещё в XVII из Голландии. Испанцы ловко скользили днём по каналам вместе с англичанами, а те отваживались кататься даже ночью, держа в руках факелы. Бетанкур научил кататься на коньках и старшую дочь Каролину, позднее не раз восхищавшую своим умением петербургскую публику, гадавшую, где дочь испанского вельможи так превосходно научилась этому.

На одной из лондонских ярмарок, а точнее, в Мейфэре Бетанкур купил ей сразу трёх котят. После этого, где бы Каролина ни жила с отцом, она обязательно заводила трёх кошек. Привычка эта сохранилась у неё на всю жизнь.

Иногда с четырёх до пяти часов дня Бетанкур гулял с ней в Грин-парке; у них была там любимая дорожка — Аллея королевы, названная в честь королевы Каролины, жены Георга II, обожавшей лондонские парки и придумавшей озеро Серпентайн в Гайд-парке. Вот по нему семилетняя, беззаботная Каролина Бетанкур каталась на лодке с отцом, весело смеясь и стуча о борта пухлыми ножками, одетыми в розовые туфельки.

Но всё-таки больше всего в Лондоне Каролине нравился Сент-Джеймский парк — там на многочисленных каналах гнездились утки. Аллея птичьих клеток приводила маленькую девочку в восторг. В эти часы Августин де Бетанкур был поистине счастлив. Он даже не ожидал, что может быть таким любящим и заботливым отцом. Когда он был наедине с дочерью, всё остальное отходило на задний план, становилось второстепенным, хотя и ненадолго.

В Королевском сельскохозяйственном обществе Бетанкур случайно узнал, что одна из главных достопримечательностей Сент-Джеймского парка, любимые птицы его дочери — пеликаны, была подарена русским посланником Карлу II и вела свою родословную из Астрахани в низовьях могучей русской реки Волги. Бетанкур не знал, где находится этот город, и ему показали его на голландском медном глобусе, вращающемся на круглой деревянной подставке; на одном из клиньев стояло клеймо знаменитой амстердамской мастерской Яна Виллема Блау.

На улицах Лондона отец и дочь часто встречали шотландского волынщика или итальянского шарманщика, на плече у него сидела пугливая обезьянка в красной юбочке. Бетанкур специально покупал у бродячего музыканта орешки, и Каролина заботливо кормила узконосую мартышку с упругими и длинными ногами.

Однажды ранним майским утром к дому Августина де Бетанкур подъехала четырёхместная раззолоченная карета, запряжённая великолепными лошадьми, выбранными накануне Бетанкуром. Рядом с кучером сидел, скрестив руки на груди, ливрейный лакей, в треуголке, сюртуке и белых бриджах. Анна Джордейн стала внимательно разглядывать его в лорнет. Слуга, демонстрируя свою независимость, вложил в рот короткую глиняную трубку и закурил.

Бетанкур специально нанял на целый день карету, чтобы с женой, Каролиной и одной из служанок съездить в гости к родителям Анны. Такой шикарный выезд произвел неизгладимое впечатление на его тестя и тёщу — они просто не знали, как вести себя при таком важном испанском зяте.

В Англии Бетанкур уделял много времени продвижению часов фирмы Бреге. Часто приходилось встречаться с именитыми заказчиками и подолгу беседовать, объясняя преимущества одной серии перед другой. У него было врождённое умение выгодно продавать любой товар, но он всегда должен был быть уверен, что товар первоклассный.

Часы Бреге в то время были лучшими в мире и доступными по цене. Продавались они по подписке: покупатели первоначально вносили только четверть оговорённой суммы, после чего фирма приступала к выполнению заказа. Объединённые в партии по 10—13 штук часы обычно продавались по 600 франков в серебряном и по 800 — в золотом корпусе. В Англии их охотно приобретали не только члены королевской фамилии, но и сотрудники дипломатических миссий, военные, научная и финансовая элита. Чтобы часы не подделывали, Бреге изобрёл знаменитую «секретную подпись», видимую только при определённом освещении; её наносили на циферблат остриём алмазной иглы на специальном станке-пантографе.