10 декабря 1794 года он писал об этом заказе своему другу Бреге следующее:

«В этой работе я имел возможность получить информацию о всех недостатках, которые испытывают машины этих типов, работающие в Англии, во Франции и в Испании. Я постарался избежать их и закончил изобретением машины, состоящей из нескольких цилиндров, которая: 1. Обслуживается на три негра менее, чем на самой современной из работающих сегодня. 2. Стоит дешевле. 3. Не требует особенного надзора. 4. Нет никакой опасности во время её работы, и поэтому избегаются те несчастья, которые так часто случаются на обычных машинах.5. При той же мощности можно получить от неё двойную работу».

В конце письма Бетанкур сообщал, что, когда будут готовы все детали машины, он собирается с семьёй отбыть на Кубу, где после его приезда многие сахарозаводчики откажутся от устаревших механизмов и заменят их новыми. Бетанкуру казалось, что на острове, опираясь на поддержку крупных промышленников, он сможет воплотить в жизнь все свои идеи.

В Лондоне он установил тесные связи с представителем Королевского консульства и коммерции Кубы. Кроме паровых машин для производства сахара, Бетанкуру было предложено заняться на Кубе устройством дорог и проведением каналов. Все эти вопросы были обсуждены с хунтой острова. Оставалось получить только королевское разрешение из Испании, позволившее ему вместе с семьёй отправиться в Латинскую Америку на шесть лет. По договору Бетанкур должен был передать кубинцам несколько своих машин, сохранив руководство над ними. За это хунта обязалась выплачивать ему четыре тысячи песо ежегодно.

Однако прошение Бетанкура о переезде его из Лондона на Кубу, отправленное в Мадрид, при дворе Карла IV не одобрили. Там думали об отправке его в Мексику вместе с Хосе-Мария де Ланцем и Бартоломе Суредой.

Кубинские промышленники познакомили Бетанкура с некоторыми английскими художественными галереями и благотворительными обществами, где Августин открыл для себя два новых имени — Уильяма Хогарта (1697—1764) и сэра Джошуа Рейнольдса (1723—1792). По инициативе последнего в Лондоне устраивались публичные художественные выставки. Ему молва приписала знаменитое изречение: «Истинный характер человека можно определить по тому, как он развлекается».

В творчестве Рейнольдса Бетанкура заинтересовали портреты: выразительные и изящные, они отличались умелым подбором аксессуаров и смелой, очень сочной манерой письма. Некоторые знатоки утверждали, что художник добивался почти полного сходства с оригиналом. Что касается Уильяма Хогарта, то в его живопись Августин де Бетанкур был просто влюблён. Он даже хотел купить одну из его работ, но она оказалась ему не по карману.

Кубинцы показали Бетанкуру, как при правильном подходе к искусству можно извлекать из него приличный доход. С середины XVIII века почти в любой английской лавочке или книжном магазине можно было купить гравюры Хогарта. Массовое производство их приносило куда больше прибыли, чем одна картина самого известного художника. Бетанкуру очень понравилась эта идея, и он решил в будущем опробовать её в Испании.

Каждую свободную минуту Бетанкур пытался уделять детям, особенно Каролине — ей шёл уже седьмой год. Девочка была не по годам смышлёная и очень любила рисовать. Когда её спрашивали, кем она хочет стать в будущем, она всегда отвечала — художником. Отец научил её держать карандаш, а затем пользоваться акварельными красками. Он поощрял все её начинания: к этому времени она уже немного понимала по-испански, но даже с отцом предпочитала общаться только на английском или, в исключительных случаях, на французском.

Зимними холодными вечерами семья собиралась возле камина, и одна из горничных, открыв толстую, в зелёном сафьяновом переплёте книгу сказок Джеффри Чосера, читала вслух. Иногда молодая служанка принималась за трагедию Джона Драйдена «Завоевание Гранады», а Бетанкур, сидя в чиппендейловском кресле, делал долгие, содержательные пояснения.

Однажды, гуляя с дочерью в Вестминстерском аббатстве, Бетанкур натолкнулся на работы итальянского скульптора Пьетро Торриджиано, чьи творения ещё в 1778 году в Севилье привлекли его внимание. В одном из монастырей он увидел две терракотовые статуи — святого Жерома и Мадонны с Младенцем. Монахи рассказали ему, что скульптор, прибывший к ним из Флоренции, был обвинен в ереси и в 1528 году умер в одной из севильских тюрем. После него в Испании осталось несколько работ, две из них в их монастыре.

Английский период был самым значительным в жизни Пьетро Торриджиано, и Вестминстерское аббатство владело самыми значительными произведениями скульптора — это гробницы короля Генриха VII и его жены Елизаветы Йоркской, созданные в 1512—1518 годах. Эти мраморные и бронзовые изваяния считались первыми памятниками итальянского Возрождения в Англии.

Немного позднее Бетанкур узнал, что именно Пьетро Торриджиано ударом кулака сломал нос молодому Микеланджело Буонарроти, когда тот на уроке рисования, копируя фрески Мазаччо во флорентийской церкви Санта Мария дель Кармине, стал издеваться над работой художника.

Большое впечатление на Бетанкура произвел и Вестминстер-Холл — шедевр инженерной мысли, парадная гостиная Британского королевства. Более изысканного потолка он никогда не видел. Деревянные перекрытия были возведены знаменитым королевским плотником Хью Эрландом. Ещё в первое посещение Бетанкур обнаружил, что потолок и крыша Вестминстер-Холла сильно пострадали от жука-точильщика. Поэтому через двадцать лет, возводя деревянные перекрытия в Конногвардейском экзерциргаузе в Москве, он засыплет пол чердака махоркой, чтобы спасти перекрытия от сырости и насекомых.