Ни птичьей переклички, ни шорохов, ни топотков ранней ночи.

Он выскользнул из машины и присел под дверцей ниже окна. Луна еще не взошла. С Залива, заволакивая звезды, стремительно набегали рваные облака.

Маккенна обошел дом сзади. У обращенной к морю стены, за углом от крыльца, в тени кто-то стоял. В джинсах и темной рубашке, в руках — ружье. Маккенна подкрался ближе, стараясь в тусклом свете лампочки на крыльце опознать профиль. С опушки рощи он осмотрел остальной двор и никого не увидел.

На задержание с ружьем не ходят. Грамотный способ уничтожить приближающуюся мишень — взять ее в клещи. Значит, второй незваный гость, если он был, ждал с противоположной стороны, у дуба.

Маккенна вернулся в сосны и дал кругаля влево, чтобы увидеть дом с другого бока. Он был на полдороге, когда второй высунул из-за угла голову. В этой голове, повернувшейся, чтобы окинуть взглядом задний двор, было что-то странное, но слабый свет не позволял определить что.

Маккенна решил вернуться к дороге и вызвать подкрепление. Он попятился. Это привлекло внимание незнакомца и привело к появлению второго ружья, нацеленного на Маккенну. Маккенна поднял пистолет.

Отдача толкнула руку назад и высоко вверх — девятимиллиметровый дважды огрызнулся: бац, бац! Медные гильзы, кувыркаясь, ушли за границы поля зрения Маккенны в темпе замедленной съемки. Незнакомец упал, и Маккенна увидел, что он в инфракрасных очках.

Маккенна повернулся вправо, вовремя засек шевеление второго и бросился в сторону, наземь. Из тьмы грянул выстрел. Маккенна откатился в низкий кустарник и, лежа там, вгляделся в просветы между соснами. Человек исчез. Маккенна уперся локтями в песчаную почву, удерживая пистолет обеими руками. На таком расстоянии ружье давало его противнику преимущество — ярдов двадцать.

Он уловил справа от себя мимолетное движение. Второй успел отбежать от стены довольно далеко, ярдов на тридцать, и опереть ружье на ствол старого кипариса. Маккенна открыл быстрый огонь: понимая, что первая пуля дура, он послал вдогонку еще четыре. И счел, что накрыл цель, но гром выстрелов опроверг его суждение. Он остановился: казенник был открыт. Маккенна выщелкнул обойму и вставил новую, втягивая раздутыми ноздрями едкий запах.

От вспышек на него напала куриная слепота. Он лежал неподвижно, прислушиваясь, но в ушах гудело после пальбы. Настал самый трудный миг — миг неведения. Он очень аккуратно перекатился влево, за толстую сосну. Кажется, все было тихо.

Маккенна гадал, слышали ли соседи, позвонили в полицию или нет.

Он бесшумно переместился еще левее.

Небо расчистилось, тьма поредела. Маккенна бросил взгляд туда, где окопался второй, и увидел, что слева от дерева кто-то лежит. Теперь он разглядел обоих: вне игры.

Маккенна шепотом связался по сотовому с местным диспетчером.

И опасливо подобрался к убитым с фланга. Темные Очки и Морпех. Оба давно испустили дух.

Они явились с винтовками М-1А. Полуавтоматическая модель, разработанная для гражданских на базе старой М-14. С глушителем и оптическим прицелом, быстрая и точная; магазины на двадцать патронов под завязку забиты курносыми триста восьмыми. Идеально спорное оружие, не ФБР.

Стало быть, федералы хотели, чтоб насчет пришельцев комар носа не подточил. А Темные Очки, без сомнения, затаил на Маккенну обиду. Не человек — ходячий букет комплексов в деловом костюме.

Издерганный Маккенна ушел на причал, на соленый воздух, и задрал голову к сверкающим звездам. Какая красота!

Неужто за этим великолепием и впрямь таятся какие-то темные небеса? Насколько он понял, пришелец намекал, что они пронизывают всю Вселенную. Допустим, они несут какие-то чудные спрессованные волны, которые излучает сознание. И что?

Центаврий выразился в том смысле, что убийство, в общем, ерунда — пересадка, а не конечная станция.

Выходит, его покойная жена по-прежнему живет в одной с ним Вселенной? И сознания всех, кто когда-либо рождался на свет, тоже?

Даже тех, кто обитает под далекими солнцами? Перемешанные с Темными Очками и Морпехом?

Что это, величайшее из возможных откровений? Решающее доказательство истинности веры, истинности самых сокровенных упований человечества?

Или попросту чуждое изложение чуждых богословских воззрений?

Над Маккенной, хлопая крыльями, пролетела цапля. Вокруг звенел, стрекотал, шебуршал ночной лес. Переждав шум и смерть, природа вновь бралась за дела.

Обычные дела.

Но он знал: это ночное небо никогда не будет для него прежним.

Валерий Окулов

РАССЛЕДОВАНИЕ НЕ ЗАКОНЧЕНО…