А черноглазый уже шел ко мне расслабленной танцующей походкой, остальные сжимали кольцо.

Ох, как же убивать не хочется. И что у меня за везение такое дурацкое?

Фрэд бесшумно возник за спинами коричневых курток. Только что его не было, и вот он уже здесь. С красной недовольной рожей и здоровенными ручищами. Старый рейнджер не задавал вопросов, не пытался решить дело миром. Он врезался в строй нападающих с тыла — стремительный и смертоносный. Начал с того, что врезал по уху крепкому круглоголовому мужику, тянувшему из кармана что-то подозрительно напоминавшее гибкую дубинку. Мужик закатил глаза и отлетел в сторону.

Черноглазый даже не оглянулся. Он был уже рядом — ловкий, хорошо тренированный, и в глазах его читалось только одно желание — убить меня. Не из ненависти, а просто потому, что убийство было единственным смыслом его жизни.

Я порадовался, что успел просчитать местных — вполне можно было нарваться на человека, чья подготовка не уступала моей, а то и превосходила: я не считал себя суперменом, сработанным в одном экземпляре. Но мне везло, парни были, конечно, крепкие и драться умели, но все же были «шестерками», ничем не отличавшимися от тех, что я оставил в прошлой жизни. Видимо, эта порода неистребима.

На Фрэда навалились сразу трое, и он недовольно заурчал. Помочь ему я не мог. Черноглазый выбросил руку вперед, я ушел в сторону и почувствовал характерное едва слышное гудение. И легкий ветерок коснулся щеки. Вибронож. Мерзкая вещица, но очень действенная. И запрещенная, кстати, почти повсеместно. Парень действительно собирался меня убивать, иначе зачем доставать такую гадкую штуку?

Мы оказались в мертвой зоне — звуки утихли, окружающее воспринималось как что-то очень далекое, не касающееся нас. И очень медлительное.

Черноглазый совершил плавный полуразворот, и его рука пошла вниз. Правильно, все правильно. По идее, я должен начать подниматься, и вот тут он бы меня и подстерег возвратным движением. Если бы замысел удался, из меня уже валились бы с влажным чавканьем кишки.

Только я не стал подниматься, а продолжил уклон и резко развернулся на одной ноге, разрывая дистанцию. Но он снова был рядом, на этот раз выпад шел снизу вверх и наискосок.

Очень грамотный мальчик. Но предсказуемый.

Я просто шагнул вбок, пропуская руку с ножом перед грудью, а потом сломал ему руку. Его глаза расширились, он собрался заорать, но я ударил его в солнечное сплетение, вложив в удар всю свою злость.

Краем глаза заметил, что женщина избавилась от своего противника, но в нападение не переходила — прикрывала девчонку. Вот и умница. А как Фрэд? Ему уже помогли — невысокая, крепко сбитая девица деловито метелила оставшихся на ногах противников, а Фрэд прикрывал ее с тыла.

Где-то поблизости противно завякал сигнал патруля, и коричневые куртки, которые еще могли стоять на ногах, подобрав за воротники своих менее удачливых собратьев, растворились в переулках.

Я с облегчением перевел дух и уже собирался поблагодарить неизвестно откуда взявшуюся валькирию, когда она, уперев руки в бока, снизу вверх сердито посмотрела на Фрэда и произнесла дрожащим от бешенства голосом:

— Папа, какого черта все это значит?!

Возмущенный крик Анжелы Анита услышала, только когда вышла из лавки с объемистым пакетом в руках. И, конечно, ни медички, ни Мариски в нише не оказалось, а крики доносились уже с площади. Кажется, медичка пыталась кого-то убедить оставить их в покое.

Ну что за народ, а? Сказали — кричи, значит, надо было орать во всю глотку, так чтобы у нападающих в ушах звенело, а не лепетать что-то увещевающее. Анита аккуратно поставила пакет на землю и бегом кинулась на площадь.

События зашли куда дальше, чем можно было предположить: первой обнаружилась Анжела, прикрывающая собой сжавшуюся у стены девчонку. Обе пока в драке не участвовали, но дело было плохо. Потому что одинаковые коричневые куртки нападающих означали куда большие неприятности, чем полицейская униформа. Ребятки Синеглазки. Как на подбор — мразь на мрази. Не гнушающиеся ни запрещенными приемами, ни запрещенным оружием и к тому же уверенные в полной своей безнаказанности. К сожалению, эта их уверенность была отнюдь не беспочвенной. К тому же их было семеро, а на защиту девчонок встали всего двое: незнакомый Аните крепыш с бритым черепом и, напротив, слишком знакомый мужик, похожий на отощавшего гризли. Папа, собственной персоной. Не узнать его было невозможно: не так много народу даже здесь, в Гагарине, способно в буквальном смысле столкнуть лбами двух очень крепких и очень опытных парней.

Один из нападавших уже отдыхал у стены, еще один сидел на земле поодаль, странно тряся головой и раздумывая, а не завалиться ли ему на бок.

Третий, вооруженный виброножом, вытанцовывал почти классически безупречные ката вокруг того, бритого. Еще троих временно занял Фрэд Брель, и вряд ли у них были шансы с ним быстро справиться.

Оставался еще один, высоченный, с залитой кровью физиономией, и вот он как раз бешеным бульдозером пер в сторону девчонок.

Глухо зарычав, Анита вклинилась между ним и Анжелой. Настроение было аккурат подходящее, чтобы кому-нибудь врезать. И покрепче.