— Ты бы в цирк лучше сходил, или в зоопарк. Гад.

— Не лайся, аки пес. В общем, связался я по их мобильному с одним старым приятелем, который глаз на. твою машину давно положил. Ты не знаешь его — охотник, рыбак, хороший парень и всегда при деньгах.

— Если людскую хорошесть по этим критериям определять, я — плохой. Даже очень. Да и ты, дубина, — не лучше.

— Ладно. Это я так, к слову. В общем, Витя, не отходя от кассы, втюхал я твой «уазик», не торгуясь, вместе с гаражом за две «тонны». Деньги немалые…

— За сколько?! — я прямо завизжал в трубку. — Да сейчас один гараж столько стоит. Да еще машина с такими «наворотами» — не меньше двух! Ты же сам ее всю делал! Там одни диски с резиной — баксов за четыреста можно было продать. А коробка, а движок?! Вот сволочуга-то. Ты же даром какому-то прохвосту отдал и гараж, и машину!

— Ну, чего теперь говорить: можно, нельзя…

По мере излияния на меня своей леденящей душу приключенческой повести, этот маньяк все больше и больше оживлялся и мои стенанья как бы пропускал мимо ушей.

— Он, приятель этот, деньги мне прямо туда, в казино, и привез. Я ему — расписку…

— Да он же тебя вдвое обжулил, он тебя попросту кинул, как простого лоха!

— Я тебе все по-человечески, а ты лаешься, — снова глубокий коровий вздох. — Эх, Витюха, все я понимаю! Но уже ничего назад не вернешь, не переиграешь. Как в шахматах: взялся — ходи. Ну, и потом — беспокойство тоже чего-то стоит. Ему в двенадцать ночи пришлось мне эти деньги через весь город тащить. Тоже риск, согласись.

— Урод! Да за полторы тысячи — а именно столько он и поимел с тебя — можно ползком на брюхе через весь город проползти. Да за эти деньги я бы Обводный канал вброд перешел…

— Почему вброд?

— Я плавать не умею. Крепко он тебя наказал.

— Не наказал, не наказал… Мне его даже уговаривать пришлось, Витя.

— Добрый человек?

— Ну, я немного продешевил, конечно, но очень уж деньги нужны были. Говорю же — нашло, завелся.

— Сволочь…

— Однообразен ты, Витька. Я ведь могу обидеться и не рассказывать.

— Давай, давай… Гони картину дальше. — Борька помолчал.

— Ну, взял я этих — фишек, а потом… Знаешь, бывает так — как зомби, как робот — все ставлю и ставлю. Раз — на черное, раз — на красное, и все мимо. В общем, долго рассказывать. Три раза подряд «зеро» выпадало. Представляешь? Мне один чувак там сказал, что такое раз в тридцать лет, не чаще, случается, — Борька еще повздыхал в трубку. — Не повезло мне, Витя. Все проиграл. До последнего цента. Домой под утро на развозке автобусной добирался, сигареты у мужиков стрелял.

— Вот почему ты от меня последнее время активно терялся, паразит.

— Отчасти… Но это уже давно было, еще в том месяце. А сейчас зима, и как назло — заказов на ремонт машин мало, клиентов тоже, ну и денег — соответственно. Не шуршат шуршавчики. Да и вообще — нашу лавочку менты прикрыли. Налоговая наехала, и все разбежались, как тараканы.

Борька работал в какой-то полуподпольной шараге на ремонте иномарок.

— Сам понимаешь — сразу же и семейные заморочки начались. Веруня вдруг ни с того ни с сего грызть начала. И грызет, и грызет… Хоть бы пластинку сменила, а то — все одно и тоже… Я уже в таксопарк хотел идти устраиваться, или на автобус. Потом вот на эту халтуру подписался — в Кирилловском дом конопатить, но — увы… — Он опять замолчал, но даже по его молчанию я понял, что человек осознал и переживает. А возможно, и утешения от меня ждет. Я утешил.

— Падла ты, Борька, бацильная! У меня даже слов приличных для тебя нет. Ты когда-нибудь доиграешься, гад, — действительно выгонит тебя Верка и правильно сделает. Потом я еще добавил, тонко так намекнул дубине этой, что мало кому удавалось успешно эксплуатировать собственное слабоумие, а если вдруг где-нибудь объявят конкурс мудаков, то он там займет второе место.

— Почему не первое? — уныло поинтересовался Борис Евгеньевич.

— Потому что — мудак в квадрате, эм — два. Понимаешь?

Ну, чем еще я мог утешить и подбодрить друга моего? Сорок шестой год мужику — не маленький.

Ладно, плевать… Ну, просадил, и просадил, бывает. Выяснил основное — деньги Бобу нужны позарез, и согласен он прокатиться со мной на «КамАЗе» до Мурманска и обратно. Главное — с ним на трассе не пропадешь: водитель он классный и механик — от Бога. К тому же он и на «плечевых» несколько лет работал.

В тот же день, в половине четвертого, когда над Питером декабрьские дневные сумерки стали плавно переходить в вечерние, мы снова встретились, уже втроем — Борька, Ахмет и я.