— Да, Иса. Конечно, он сюда приедет. Может быть… Или приедет, но успеет деньги спрятать.

— Ну, ты его поспрашивай хорошенько, он тебе сам расскажет — куда спрятал, зачем спрятал, сколько спрятал. Так?..

— Я все же думаю, что лучше его на дороге перехватить. Один раз я ошибся, когда эту машину из города выпустили, второй раз мои ребята за Олонцом… Там — вообще позор!

— Не надо, не надо, Мага, ругать себя. Ты ведь давно у меня работаешь и ни разу ничего такого нехорошего не было. И дела у нас идут неплохо. Ты хорошо работаешь. А в этот раз… Ну, будем считать, что в этот раз ты немножко ошибся. Но ты же все исправишь и сделаешь как надо. Правда? — Мага угрюмо промолчал. — Мне совсем не интересно, что за машина? Почему так едет? Танк это, или нет? — продолжил Иса. — Мне совсем не надо знать, кто в ней едет. Мне надо знать только одно: этот армянин — Эдик, да? — будет меня по-прежнему уважать, или не будет. Сейчас уже не надо разбираться с таджиками, не надо милиционеров убивать… Мы, чтобы не потерять свой авторитет — имидж, да? — должны защищать всех этих Эдиков. Тогда они нам будут платить… Ну, ты меня понял. Сегодня разберись с этим вопросом. Да?

— Да, я понял, — сказал Мага и сжал зубы. — Я справлюсь с этой проблемой.

— Сегодня! — уточнил Иса. — Или отними деньги у таджика, или… Разберись.

— Да, парни, влипли вы крепко, — как-то неестественно криво ухмыляясь, сказал Гена, возвращаясь из-за перегородки, за которой пиликали непонятные радиосигналы.

— Что еще? — спросил Борис Евгеньевич, облизывая ложку из-под сгущенки.

— Ворох информации. Опять сезон охоты на вас открыли.

— Почему это «вы» влипли, а не «мы»? — уточнил я.

— Ты прав, Виктор Сергеевич, — проблемы, конечно, общие.

— Спасибо вам, дяденька… Я тебе зачем позвонил, а? Я тебе, как специалисту по всей этой бандитской шушере, всего один вопрос задал — стоит с этой халтурой связываться, или нет? Если ты уже тогда в курсе всей этой срани был — почему не предупредил, что такая свистопляска может получиться? Некачественно вы ко мне относитесь, полковник. Когда ты у меня работал — я ли тебя не холил, я ли тебя не лелеял? Портянки, как сейчас помню, новые выдал, в свою командирскую палатку вас с Зальцманом жить пустил. Собаку из-за вас на улицу выгнать пришлось. Забыл? А ты?..

— Ну, предположим, палатка у тебя самая драная в отряде была и в дождь всегда протекала. И печка постоянно чадила… — Гена отвел взгляд.

— Тоже мне Слащев нашелся… Печка ему чадила. Трубу надо было чаще чистить.

— За портянки и палатку, конечно, спасибо, но хочешь — верь, хочешь — нет, получается, что все это — стечение обстоятельств, Витя. Переплелось все самым немыслимым образом. Ты… вернее — вы, с Борисом и Ахметом, по моим прикидкам должны были всего-навсего заскочить сюда к нам на пару часов. Впрочем, больше мы вас и не задержим, но… все остальное, как говорится — нештатная ситуация. Какая-то кутерьма из простого дела получилась.

Кстати, меня-то лично совершенно это не удивляло. У меня почему-то всегда так: какую-нибудь сложную, большую работу делаю — и все нормально, все по графику, как таблица умножения, а на ерунде — так сразу и начинается: непонятки и заморочки. Логинову, конечно, я ничего этого говорить не стал.

— Но, думаю, разберемся и с этими нештатными проблемами. И с милицией разберемся, и… Да не вешайте вы нос, парни, все будет нормально, — оптимистично продолжил Логинов. — Жизнь без таких вот фокусов теряет остроту. Ладно, слушайте: машина милиции пасла ваш транспорт от поворота на Кандалакшу. Еще раньше вас зацепили какие-то, похоже местные, бандиты. Двое. Ну, этих уже нет…

— Этот взрывчик с яркой вспышкой… Грохнули их, да? — догадался я. Гена кивнул головой.

— Да. То ли гранату под колеса им сунули, то ли еще что… Пока не знаю. Знаю только, что там, на месте взрыва, уже криминалисты из Кандалакши фрагменты трупов в мешки укладывают. А милицейской группе, той, что вслед за вами ехала, прямо сейчас отбой дадут. Ахмет понимающе кивнул головой.

— А кто бандитам гранату подсунул? Не милиционеры же бандитов взорвали? — спросил я. — Милиция — раз, бандиты — два, но ведь и еще кто-то есть? Такой расклад получается.

— Получается, — согласился Гена. — Для меня это сейчас самое интересное. Надо их точно устанавливать и вести…

В продолжении нашего разговора, Боб с нехорошим прищуром смотрел на меня, поигрывал желваками и задумчиво качал головой. Наконец не выдержал:

— Я так и думал — с самого начала снюхались, договорились обо всем, а меня за болвана в кабине держали.

— Нет! — категорически запротестовал я. — Тебе же русским языком Гена сказал — случайность…

— А почему же ты, собака вшивая, из Питера маршрут кривой выбрал? Знал, все с самого начала знал!

— Гадом буду — ничего не знал. Ты что, думаешь, этот секретник хренов — я указал на Гену — мне сказал что-нибудь? Да он и меня за попку держал. Заскочи, говорит, на обратном пути — и все. Вон, Ахмет — и то до самого места ничего не знал. А они оба — бойцы, блин, невидимого фронта. Но, наверное, из разных полков. Так что, не надо мне корчить грозные рожи. Я тут не при чем.

— При чем, не при чем… Стрельба, взрывы эти… А я все въехать не могу — что там блеснуло и грохнуло? Гена, а откуда ты-то обо всем этом знаешь? Мы же километров тридцать от того места отмахали!