— Золото. Тридцать килограммов. Чего удивляешься? Думаешь, просто так бы ночью Нурулло сорвался с места? Мы эту операцию полгода готовили. Даже его старателям золотоносный район подсказали, чтобы он клюнул и из своей берлоги вылез. Как дикобраз был, шайтан, сидел в своей норе и дальше, чем на километр, без своего отряда не отъезжал.

— Боялся?

— Осторожничал. У этих ребят врагов хватает по обе стороны границы… А теперь познакомься с проводником… Мухаммеддин! — обратился Руслан в сторону своих бойцов, расположившихся на камнях неподалеку.

Я удивился: имя у моего будущего проводника было явно афганское.

— Ты что, мне «духа» в «Сусанины» даешь? — просил майора.

— Ну, «дух» — не «дух»… — ответил он и взял за плечо подошедшего к нам бородатого парня в национальной афганской одежде, поверх которой была наброшены военная пакистанская куртка, — Знакомься, старший лейтенант, это — Мухаммеддин. Так звали его в прошлой жизни, которая закончилась пол — суток назад. Сейчас его зовут Николай. Так, как его мать назвала при рождении. Ему на родину попасть нужно не меньше твоего, а может, и больше. Он на ней десять лет не был…

— Ты чего, из пленных, что ли? — спросил я Николая, до сего момента молча слушавшего Давлятова. — Еще с Афганской войны?

На лице парня, густо заросшего бородой, не читалось никаких чувств. После моего вопроса он раздвинул губы и нехотя ответил с легким таджикским акцентом:

— Было дело…

— Кончай расспросы, Саня, — остановил меня Руслан, — Он наш человек, и этим все сказано.

— Это для тебя «наш человек», — бросил я, — А для меня… Ты мне «духа» бывшего в проводники даешь. И при этом приказываешь не спрашивать, кто он такой и чем он дышит. Нелогично как-то мыслишь, майор!

Николай — Мухаммеддин громко засопел и перебросил автомат с одного плеча на другое.

— Погоди, — остановил его Давлятов, — Не горячись, парень. То, что ты нам помог — здорово. Но ты должен привыкнуть отвечать на эти вопросы. Их тебе будут задавать регулярно. Я ведь тебя предупреждал?

Бывший солдат «сороковой» армии кивнул.

— Слышь, Саня, — легонько схватил меня за локоть майор, — Давай-ка отойдем в сторонку. Я тебе объясню кой — чего…

Мы отошли на десяток шагов от Николая и спецназовцев, слушавших наш диалог с явным неодобрением.

— Старлей, — обратился ко мне Руслан, по-прежнему не выпуская рукав моей куртки. Это мне не нравилось, но освободиться от «дружественно — насильственного» жеста я пока не спешил, — Я понимаю, твое ведомство всегда ловило шпионов. И на этой теме у вас всех слегка подтекает «крыша».

…Погоди, выслушай меня! — повысил он голос, увидев, что я собираюсь возразить, — Не обижайся, я понимаю: каждый ест свой хлеб. Но этот парень — мой агент, он работает на нашу контору уже больше пяти лет. Еще с тех пор, когда наши были в Афгане. И Нурулло не сидел бы сейчас на этих камнях, если бы Колька не помог нам. Думаешь, ему было легко? В свое время Нур спас его от расстрела! Но то, что он русский, Коля не забыл. Понял? Не оскорбляй его подозрением. Он наш человек — ГРУ. Мы его никому не отдадим.

…И я не зря назначил его проводником. Он знает эти места, как пять пальцев. И ему нужно на Родину, Сашка. Мы имеем право здесь подохнуть, а он — нет! Ты понял меня?

В ответ я закинул «золотой» десантный рюкзак себе за спину:

— Уболтал, майор!

И потянул за веревку, один конец которой стягивал руки Нурулло:

— Ну, моджахед, пошли…

Тот, за время наших переговоров умудрившийся не проронить не слова, так же молча встал. Повел своими широкими плечами и шагнул за Николаем, возглавившим нашу короткую цепочку.

Я успел заметить яростный взгляд, которым Нурулло обжег своего бывшего нукера. На бесстрастном лице русского солдата не отразилось никаких эмоций.

«Не только вы у нас учились, — подумал я, наблюдая за этой сценой, — Но и мы у вас. В том числе азиатскому коварству. Да и сами мы — наполовину азиаты. Как там у Блока? «Да, скифы мы! Да, азиаты мы! С горящими и жадными глазами!..»

Намотав на левую кисть поводок с пленным, и слегка подтолкнув его прикладом, я двинулся следом.

Словно прощальный салют, над переправой снова повисли свечи ракет, залив ущелье нервным, дрожащим светом. Тяжко простучал тяжелый «духовский» ДШК. И еще долго, отталкиваясь от скал, вдоль Пянджа металось дробное эхо.

Прошел уже час, как стих шорох шагов ушедшей группы Саранцева, но «духи» не решались атаковать.

Руслан их прекрасно понимал: бежать под ураганным огнем без малого сто пятьдесят метров, выворачивая на булыжниках щиколотки, — это удовольствие только для самоубийц и мазохистов. Тем более отряд майора Давлятова успел рассредоточиться среди прибрежных скал и приготовиться к отражению атаки моджахедов. «Духи» об этом не могли не догадываться.

Впрочем, бой принимать не хотелось не только одним афганским «духам».