— Командир, — подошел к майору его заместитель, — через две улицы от нас замечено движение. Уходим?

— Уходим! — мечтательный тон майора сменился на жесткий и деловой, — Выставить арьергард и боковое охранение. Остальным — к Пянджу! Встречаемся на берегу!

Кажется, что хруст сухого камыша гремит на всю округу.

Мы старательно поднимаем ноги и всматриваемся во тьму, чтобы не наступить на очередной поваленный снегом пучок. Но из этого ничего положительного не выходит. И разносится противное «хр-р-р!»

На самом деле этот звук, громом отдающийся в ушах, слышен только нам. Под боком по камням грохотал Пяндж. За этой шумовой завесой можно было не только безбоязненно хрустеть камышинами, но и петь песни.

Странная вещь — человеческая психика в моменты наивысшего человеческого напряжения. Иногда она цепляется за то, что, казалось бы, в обычной жизни воспринимается как совершенно второстепенное. И одновременно игнорирует переживания, которые в спокойной обстановке обязательно произвели бы впечатление.

Во время ползанья по сопкам в районе городка Пархар, я едва не свалился в пропасть. Однако практически сразу же забыл об этом. В то же время долго потом обсуждал с друзьями сидящего на вершине орла, издали похожего гордо подбоченившегося человека в бурке…

…Благодаря хрустящим камышам или нет, но «духи» нас все равно вычислили. И выпустили в нашу сторону осветительную ракету. Впрочем, сделано это было слишком поздно: на афганском берегу уже находились мои Жуков с Муззафаровым, пленный «дух» и десять человек Руслана во главе с его замом, Борисом. На таджикском же остался сам майор, несколько его молчаливых бойцов и я.

После вспышки ракеты мы нырнули в камыши, в одну секунду превратившиеся из врагов в союзники. Кто-то из команды замешкался, и в его башку, не похожую на султан камышины, тут же полетела пулеметная очередь. Она оказалась трассирующей — сухие заросли вспыхнули мгновенно.

Самое разумное в этой ситуации было как можно быстрее бежать к переправе, не обращая внимания на пожар и пули следующих очередей. Но пулеметчик при свете огня уже успел засечь темные фигуры на берегу и начал лупить прицельно.

— Ну, все, еперэсэтэ… — выдохнул Руслан, валясь рядом со мной на холодные мокрые камни берега.

Пули проносились над нашими головами красными и зелеными светлячками. Рикошетили о скалы на темном афганском берегу. Расцвечивали его разноцветными полосами, летающим по самым немыслимым траекториям.

— Конец? — я повернул голову в его сторону.

— Нет, это пистолет! — съюморил майор, — В смысле засветились. А что касается конца, то мы еще покувыркаемся.

— Надо пулеметчику глотку заткнуть.

— Не один ты такой умный. Лежи и помалкивай.

Нашу пикировку прервал огненный шар, вспухший на горе, с которой нас поливали из ПКМа.

Через несколько секунд донесся удар разрыва. Вслед за ним новая вспышка, потом еще одна… После взрывов гранат до нас донеслась густая автоматная стрельба. Гора заткнулась и снова наступила тишина.

— Все, — поднялся Руслан, — Уходим.

— Твоих не будем ждать?

Вместо ответа майор дернул меня за рукав:

— Бегом!

Реализовать свое намерение мы не успели. Прямо из пламени горящего тростника затрещали автоматные очереди. Пули противно вжикали над головами, с визгом рикошетя от каменного берега реки и с громким чавканьем срезая заснеженные камышовые шапки.

Мы вновь шлепнулись на мокрую гальку — на этот раз у самого берега.

В руках Руслана хлопнул «подствольник». То, что Русик стрелять умеет, подтвердил мужской вопль. Он перекрыл треск горящего камыша и даже грохот автомата второго «духа». Я высадил на крик веером полмагазина и вопль утих.

Майор тем временем вставил в ГП-25 [17] второй «вог» [18] и лупанул в глубь камышей, откуда стрелял противник. Затем подкрепил разрыв двумя короткими очередями из своего АКМСа. Вторая половина моего магазина улетела в том же направлении. Стреляли мы не зря: автомат «духа» замолчал.

От этого стало легче всего лишь на мгновенье. Со стороны горы, где пару минут назад подчиненные майора «заткнули» пулеметную точку, вновь вспыхнула стрельба. И она стремительно начала перемещаться в нашу сторону.

Я сменил магазин, сунул за пазуху пару «эфок».

— Живой?! — крикнул майор в мой адрес.

— Да вроде бы…

— А меня зацепило.

— Сейчас! — я перекатился в сторону Руслана.

— Бок зацепили… — майор говорил глухо с присвистом. — Но вроде по касательной.