Он часто-часто замотал головой, и я его опустил на стул. Блин, как тяжело, оказывается. Будто мешки ворочал целый день, а под конец еще и в грязи вывалялся. Но вместе с тем меня наполнило ощущение того, что я, может быть первый раз в жизни, сделал хоть что-то стоящее. Парень, то и дело, оглядываясь на меня, пошел к выходу, а ко мне визжа и бранясь, подкатился Иваныч:

– Что ж ты сученок, делаешь-то?

Я не ответил, только коротко, наотмашь ударил. Иваныч кулем свалился наземь и, барахтаясь, попытался встать.

– Ты хоть понимаешь, хрен старый, что ты творишь? Ты же жизни калечишь, понимаешь – ЖИЗНИ, а это не игрушки и не вечный хмельной угар от водки! Да ты хоть понимаешь, что ты умер, сдох давно под каким ни будь забором?

– Чего?

– Что слышал. Умер ты давно, Иваныч, как и я – сказал я устало, чувствуя горечь и пытаясь понять, откуда вдруг я все знаю о парне, о девушке и будущем ребенке.

– Браво, стажер!

За моей спиной стоял и аплодировал Сильф.

– Что ж это, а Сильф?

– Ты ведь спрашивал о моей работе? Вот теперь ты понял все сам. Вот это и есть моя работа – суметь помочь тем, кому еще можно помочь.

– Кажется, ты назвал меня стажером?

– Да, все правильно. Ты стажер, ученик – если, конечно, хочешь им быть.

– Закон Свободного Выбора?

– Есть ли что-то более очевидное?

– Слушай, а откуда я все это знаю – о парне, девушке?

– Ну, ты же стажер, сам догадайся.

– Попозже можно, а Сильф? Вымотался я за день.

Тот удовлетворенно кивнул:

– Конечно можно, у тебя ведь впереди вся вечность.

Я посмотрел на сидящего на полу Иваныча.

– Ну а с ним чего?

– Ну а что с ним? Ты все сказал правильно. Затирухин Василий Иванович, родился в 1949 году, умер в 2005 году - в холодную зимнюю пору, от чрезмерного употребления спиртного, под забором. Был соблазнен и искушен темными, после чего переведен в разряд духов развоплощенцев. После чего успел споить несколько людей, ну а вот сегодня, сегодня был обличен стажером сектора Баланса - Стасом Ильиным. Тобой то есть.

– Ну а что будет с ним дальше?

– Не бойся, теперь уж с ним разберутся. Направят на очищение и перевоспитание в соответствующие, специально для таких вот деятелей приспособленные нижние слои.

И действительно: едва только Сильф произнес эти слова, двери тихо распахнулись, в зал вошли два парня суровой привлекательной наружности, дружески кивнули и увели Иваныча под белы ручки, затыкая рот и не давая возможности распевать разгульные кабацкие песни.

– Ну что, стажер – пошли, что ли?

– Куда?

– Учиться, Стас, учиться.

– А как же весь этот погром, кто за него заплатит?

– Ты и заплатишь.

– Как заплачу – у меня же денег, то есть, энергии нет. Сам ведь говорил!

– Уже есть, тебе за проделанную работу выдали аванс. Вот и погулял ты славно, по своей земной привычке.

– Ты схитрил! – завопил я.

– Ну, допустим, я не хитрил, а выдал информацию… не сразу, – он посмотрел на меня и продолжил - ладно, стажер - я обещал, я и плачу. И поторопись – вечность вечностью, а время не ждет.

Украина, Умань, январь 2006 года

Машина мягко свернула в глухой переулок где-то на окраине ночного города и остановилась. Из нее вышли двое. Один, высокий блондин, одетый во все ослепительно белое, а другой пониже: обычный молодой парень, которого на улице ни за что не выделишь из толпы. Блондин что-то сказал своему спутнику, тот согласно кивнул и не спеша, направился вместе с ним к высокой кирпичной стенке.

– Ну и что дальше, Сильф?- спросил я - стена как стена, ничего не обычного.

– Тебе пора бы уже привыкнуть к необычному. Стена - это что?

– То, что отделяет.

– Ну да, правильно. Но одновременно и соединяет.

– Что соединяет?

– Да все что угодно соединяет. Разные плоскости и уровни мироздания к примеру.

С этими словами он шагнул прямо в стенку.

– Ни фига себе, -сказал я, и, зажмурившись, шагнул за ним. И со всего маху приложился о стенку. Сильф, как ни в чем не бывало, выскользнул обратно: