– Пошли, Стас, а то не ровен час, еще замерзнешь.

– Неужели умершие замерзают?
– сказал я и понял, что сморозил глупость - пробирало довольно таки сильно.

– Замерзают, еще и как. У тебя уже зуб на зуб не попадает, синий весь.

Что мне оставалось делать, я послушно поплелся вслед за светлым по запорошенному тротуару. Мы прошли через мост и остановились у ближайшего проулка. Мой спутник вынул из кармана ключи, и, поймав мой недоуменный взгляд, пояснил:

– А чего тут удивляться. Машина, такая же, как и все, ну немного лучше, надежнее…

– А что крыльев у вас нет?

– В ремонт сдал.

Пока я стоял и соображал шутка это, или же и в самом деле мой спутник сдал крылья в починку, он завел машину и приветливо распахнул дверцу.

– Садись.

Я послушно нырнул в приятную пелену прогретого салона, разминая и растирая замерзшие руки.

– И что теперь?

– Тебе решать. Выбор всегда остается за вами, хотя порой, кажется, что за вас, его уже сделали. Сильф.

– Что Сильф?- не понял я.

– Зовут меня так.

С этими словами он протянул мне руку.

– Не понял.

Сильф рассмеялся и пояснил:

– Любой ваш жест, слово, и даже действие - это только символ, отражающий объективную реальность. Ну, настоящее положение, если хочешь - смысл всех вещей. Рукопожатие обозначает добровольное взаимооткрытие и соединение двух родственных, дружественных энергосистем.

Я молча пожал протянутую руку, заметив, что рукопожатие у Сильфа было железное, думая между тем, что у нас рукопожатия раздаются подлецам и подлецами направо и налево.

– Поехали, я тут знаю одно место – проголодался я что-то, да и поговорим в более приятной обстановке.

Я только молча кивнул, едва сдерживая изумление. Было от чего. Если бы мне сказали раньше, что вместо белоснежных крыльев ангелы разъезжают на авто и ходят по ресторанам, то я бы первым поднял рассказчика на смех.

– А я не совсем ангел – сказал Сильф, выруливая из глубокого снежного заноса, – не в том понимании, что придаете вы данному понятию.

– А вы и…

– Ну конечно читаю. И не только мысли.

– А не совсем ли это…

– Нет, все абсолютно корректно, естественно и закономерно. Ты ведь не удивляешься тому, что капли дождя, падают на землю, а не летят вверх?

– Нет, - сказал я, чувствуя себя тупым почемучкой.

– Вот и я не удивляюсь. Просто существует закон всемирного тяготения, также как и другие Законы. А их незнание, увы - не освобождает от ответственности. Данный плотный физический пласт материи – он сделал руками полукруг, обозначая все вокруг - полностью видим с других ступеней и плоскостей. Старик Эйнштейн был прав: материя и время есть единая константа, также как энергия и информация. Правда, он об этом сказал мало, не успел. Все вокруг связано между собою невидимыми энергетическими нитями – ты, я, вон та собака, что едва не попала под наши колеса.

С этими словами он немного подправил машину, пропустив выбежавшую на дорогу дворнягу.

– Так она же что только выбежала!

– И я о том же. Любое явление совершается намного раньше, чем проявиться, проецируется. Вот и мысли ваши, точно так же, возникают намного раньше, чем вы сами об этом догадываетесь. Просто прими это пока так как есть, нельзя вместить все сразу. Пройдет время, и все само станет на свои места.

– А сколько времени?

– А я откуда знаю?

– Как откуда? Ты сам только что сказал, что все свершается раньше, чем свершается. Вы же знаете все наперед.

– Если бы все было так просто. Существует еще Закон Свободного Выбора. Каждая личность сама добровольно выбирает пути своего существования, и, соответственно, несет ответственность за свой выбор.

– Это типа карма?

– Не совсем так, но общий принцип ты понял. Допустим, не надумай ты прыгать с моста, мы бы с тобой сейчас не беседовали.

Я досадливо заерзал в кресле. Довольно странно было чувствовать себя микробом под пристальным взглядом микроскопа, который видит тебя насквозь. Я и сам сейчас понимал, что совершил величайшую в своей жизни глупость, но что уж теперь.

– Приехали.

Сильф поставил машину на стоянку, пикнул кнопкой сигнализации и направился к дверям. Я послушно поплелся за ним, проскользнул мимо услужливо распахнувшего двери швейцара и направился к свободному столику.

– Слушай, получается, нас видят?

– Получается, что да. Просто я сдвинул у окружающих угол зрения, и теперь мы для всех просто обыкновенные посетители. А как ты думал, мы вам являемся?

– Ну не знаю, - ответил я уклончиво, думая о том, что не такие мы и необычные. Просто так швейцар бы в ноги не кланялся, едва, что снег языком не слизывая. Да и официанты что-то уж больно прытко забегали. Один из них как раз подбежал к нам, демонстрируя безукоризненно вышколенную улыбку.