Лопнуть же онъ когда-нибудь непремнно долженъ, какъ лопаются вс чрезмрно вздутые пузыри въ тотъ моментъ, когда они всего вздуте и вызываютъ всего больше удивленія своей чудовищной величиной. Но пока этотъ кумиръ еще цлъ, онъ владычествуетъ надъ нами, міръ подъ его призрачнымъ, свитымъ изъ блестящаго тумана скипетромъ, все усердне и ревностне предается всякаго рода лжи и обману, и тотъ изъ насъ, который больше всхъ успваетъ въ этомъ. считается самымъ великимъ.

Міръ — это вчная ярмарка, а мы ея восторженные барабанщики.

Чмъ сильне бьетъ блещущій яркими красками фонтанъ обмана на этой ярмарк, тмъ больше мы восторгаемся и тмъ усердне прославляемъ эту бшеную погоню обмана за обманываемыми и обманываемыхъ за обманомъ.

— Мыло! волшебное мыло! — вопитъ обманъ. — Купите моего мыла, господа!

— Мое мыло для ращенія волосъ! Попробуйте его, и вы увидите, съ какою волшебною быстротою вырастутъ у васъ волосы, и если не на тхъ мстахъ, гд нужно, зато это избавитъ васъ отъ бдности и всхъ сопряженныхъ съ нею невзгодъ! Мое мыло настоящее, единственное настоящее на всемъ земномъ шар! Берегитесь поддлокъ!

— Растворъ! цлебный растворъ! Купите моего цлебнаго раствора вс, у кого болитъ голова, не въ порядк желудокъ, ломить въ ногахъ, или есть какіе-нибудь переломы костей, пороки сердца, несносныя тещи, отъ которыхъ желательно скоре избавиться! Пейте этого раствора по бутылк въ день и у васъ все какъ рукою сниметъ!

— Идите ко мн въ церковь вс, стремящіеся въ рай, идите ко мн, покупайте мой «Путеводитель для христіанъ», кладите мн побольше денегъ въ кружку, молитесь по моимъ указаніямъ и не имйте ничего общаго съ моимъ собратомъ-сосдомъ! Истинное спасеніе обртается только въ моей церкви!

— Интеллигентные и благородные избиратели! голосуйте только за меня, собирайтесь вокругъ моего знамени, и вы увидите, какъ весь міръ въ скоромъ времени будетъ совершенно преобразованъ и возрожденъ, и не будетъ больше ни страданій, ни преступленій! Каждый свободный и независимый избиратель получитъ отъ меня новенькую, съ иголочки, утопію, составленную лично для него, отвчающую всмъ потребностямъ каждаго изъ васъ и снабженную придаточнымъ чистилищемъ, куда каждый можетъ послать всхъ, кого ему заблагосуразсудится! Не упускайте этого единственнаго въ своемъ род случая.

— Слушайте мою философію: она глубже и врне всхъ другихъ.

— Слушайте мои псни: он лучше всхъ въ мір! Покупайте мои картины: только одн он вполн художественны!

— Читайте только мои книги: он самыя интересныя!

— Я — величайшій изъ всхъ сыроваровъ!.. Я — величайшій изъ всхъ воиновъ!.. Я — величайшій государственный дятель!.. Я — величайшій поэтъ!.. Я — величайшій артистъ!.. Я — величайшій скоморохъ!.. Я — величайшій издатель!.. Я — величайшій патріотъ!.. Вс мы вмст составляемъ величайшую націю, подобной которой никогда не было и не будетъ!..

Вс мы громко кричимъ и съ неистовою разнузданностью скачемъ, вертимся, прыгаемъ. бьемъ въ бубны и литавры. Но никто не ршается врить намъ. Вс стоятъ въ сторон, смотрятъ на насъ, качаютъ головами и шепчутъ другъ другу:

— Каждый изъ этихъ клоуновъ вопитъ о себ, что онъ самый великій человкъ въ мір. Кому же изъ нихъ врить?

— Никому! — раздается въ отвтъ. — Дйствительно великимъ людямъ здсь не мсто. Здсь сборище однихъ лжецовъ, шарлатановъ и безстыдныхъ хвастуновъ, однихъ нахально горланящихъ птуховъ. Тутъ есть только великіе крикуны, и тотъ, кто всхъ перекричитъ, того можно признать величайшимъ горлодеромъ; другихъ заслугъ за этой бснующейся толпой нтъ.

Впрочемъ, вдь и мы сами, составляющіе публику, должны сознаться, что только и длаемъ, что кричимъ о себ и о своихъ мнимыхъ заслугахъ, и тотъ, кто, стоя на своей мусорной куч, суметъ перекричать другихъ, разумется будетъ имть извстное право величать себя первымъ…

Однако я началъ съ часовъ, а захалъ въ царство птуховъ. Пора вернуться опять къ часамъ.

Разскажу, какъ у меня въ дом очутились т самые прихотливые часы, о которыхъ я упомянулъ въ начал этого очерка.

Мы обдали у Бёгльсовъ, которые только что пріобрли себ часы, или, какъ выразился самъ Бёгльсъ, «подцпилъ ихъ въ Эссекс». Онъ всегда что-нибудь «подцпляетъ». Покажетъ вамъ старинную деревянную съ замысловатой рзьбой кровать, всомъ, по крайней мр, тонны въ три и съ умиленіемъ проговоритъ: «Вотъ эту прелестную штучку я подцпилъ въ Голландіи», — словно подобралъ ее валяющуюся гд нибудь подъ окномъ и сунулъ себ въ карманъ, убдившись сначала, что никто не видитъ. ъ

Часы, «подцпленные» Бёгльсомъ въ Эссекс, были изъ такъ называемыхъ «ддовскихъ», въ длиннйшемъ деревянномъ, также покрытомъ искусною рзьбою футляр, и ихъ громкое металлическое степенное тиканье придавало столовой, въ которой они были помщены, какую-то особенную солидность и представляло своеобразный, успокоительно дйствующій аккомпанементъ къ послобденной болтовн.

Бёгльсъ растроганнымъ голосомъ расписывалъ намъ, т.-е. мн съ женой, какъ ему правится это мрное и глубокое тиканье, которое, когда все въ дом затихнетъ, и онъ остается одинъ въ комнат, кажется ему голосомъ стараго мудраго друга, повствующаго о прежнихъ людяхъ, о прежнихъ чувствахъ, мысляхъ и обычаяхъ, о прежнемъ стро жизни, когда все было лучше и краше!