В то время, когда у Бориса Григорьича имелся этот пропуск, он был не Борисом Григорьичем, а всего лишь 19-летним студентом Борей, счастливым обладателем гнилого баварского мусорного ведра-325. Наивный Борис думал, что все у него впереди, все будет легко и просто, а вся его будущая жизнь станет одним непрекращающимся увлекательным приключением. Вот если б он, малолетний идиот, мог представить, что жизнь – это отнюдь не ежедневное приключение, а ежедневная драка за выживание и место под солнцем…

– Такую бумажку? – обидчиво спросил пацан, выхватывая из воздуха светящееся нечто.

Это было действительно нечто. Из ниоткуда соткался блестящий полупрозрачный прямоугольник примерно вдвое побольше визитки. На нем проступали полупрозрачные же буквы: «Санёк. Назначен штатным ангелом-хранителем Невзорова Бориса Григорьевича, 02 февраля 1975 года рождения, группа крови - 3», а рядом со всем этим великолепием светилось изображение обиженной рожицы длинночелочного пацана, на которое аж до подбородка заходила печать. Причем в рисунке печати преобладали какие-то сверхоригинальные узоры.

Борис потянулся было забрать у пацана это чудо расчудесное и рассмотреть получше, только гаденыш быстро отдернул руку и обидчиво сказал:

— В руки давать не велено! Смотрите так!

Послышалось кряхтение Сергеича:

— Вы не могли бы, если вас не затруднит, поднести ваше удостоверение к фарам, молодой человек? – проникновенно поинтересовался глюк. – А то я, знаете ли, без очков, и возможности их надеть нет…

— Легко, - Санек, как следовало из удостоверения, выпрыгнул из салона и продемонстрировал светящееся нечто фарам Audi Q7.

— Однако, - через некоторое время уважительно произнес Сергеич.

Довольный Санек сжал кулачок, и мерцающая хрень исчезла.

Борис молчал, не зная, что сказать. Если по-честному, сначала он заподозрил в пацане наркомана, тем более и видок у него был какой-то, мягко говоря, странноватый. Собирался реально накостылять ему – ну, оторваться за все пережитое на ком-нибудь надо, - и выкинуть из машины. А оно вон как обернулось.

Паузу прервал Сергеич.

– Санек, - спросил он пацана. – Слушайте, Санек, выходит, ангел-хранитель есть у каждого человека?

– Не, - замотал головой Санек. – Не у каждого. Но у многих.

– Э-э, - замычал Сергеич. – А…

Санек понял его без слов и радостно сказал:

— А! У вас ведь тоже есть, точно! Ведь мы с вашим ангелом в одной очереди на человеческие тела стояли! Только я в самом конце очереди был, а…

— Но тогда где же он?! – возмущенно заорал Сергеич, более не сдерживаясь. – Где этот, простите, педераст несчастный?! Куда он смотрел, когда меня в эту машину заткнули, урод эрпэцэшный?! Дебил архиерейский, чмо церковное?! Где он, тварь и гнида?!!

Борис только хотел поразиться тому, сколько в Сергеиче обнаружилось эмоциональности, как тут перед «кукушкой» на обочину резко выехала старенькая ВАЗ-2104. Выехала и остановилась.

— Ой, - только и сказал, завидев «четверку», ангел-хранитель Санек. И на всякий случай спрятался в салоне поглубже.

Из «четверки» тем временем вышла самая настоящая бабушка – старушка в платочке, кофте и платье до пола. Из-под платья, правда, торчали кроссовки, но бабушку это, как ни странно, не портило.

Бабка подошла к Audi, посмотрела на Бориса, остановилась и сказала, как это положено настоящей старушке:

—Охохонюшки.

И тут же, без—перехода, продолжила:

— Вот же волки позорные ваши слесаря современные! Волки позорные, вши лобковые, клопы некормленые! Опять у коробки вторая передача вылетает; полчаса проездила нормально, а тут все вернулось, как будто и за ремонт им денег не отдавала! А сами-то ох, крутые- -«ах, если что не то, приезжайте в любое время!» Я к ним приеду еще! – и старушка погрозила невидимым слесарям кулаком.

Борис потерял дар речи. Он по-прежнему стоял на обочине, глядел во все глаза на бабушку и никак не мог понять, что происходит.

Бабка тем временем повернулась к Audi.

— А ты, друг мой, - ласково спросила она, - что ты там говорил про своего ангела-хранителя, а? Будь такой добрый, повтори, а то бабка Аделаида старая, не расслышала…

— Да ничего… ничего такого я и не говорил, - растерянно забормотал Сергеич. – Я так… я просто…

— Ну вот и ладненько, - припечатала бабка.