Но еще ни разу его не вызывали в директорский кабинет! Туда вообще редко кого-то вызывали.

В самом конце прошлого года в кабинет директора поволокли пятиклассника Микки Норланда, после того как он прошел по карнизу вокруг всего главного здания — этот день стал последним днем пребывания Микки в мурленбургской спецшколе. То же самое случилось с химическим гением из восьмого класса, взорвавшем на уроке самодельную гранату. Но он-то, Мильн, ничего такого не делал! (Истребление сторожевых пауков, колдуна Конрада и нескольких тысяч людей — не в счет, да директор об этом ничего и не знает). Так о чем с ним может «говорить» господин Тернер?!

Мильн в панике размышлял об этом всю дорогу до второго этажа главного корпуса, а когда господин Джоунз распахнул перед ним обитую кожей дверь, сердце у Джона заколотилось так сильно, словно ему предстояло опять сунуться в Немую Гору, в лапы сторожевым паукам!

— Заходи, заходи, смелей! — сказал учитель, подталкивая его вперед.

Чтобы поскорее сбрость со своего плеча чужую руку, Джон торопливо шагнул в комнату и, не поднимая головы, тихо пискнул:

— Здрасьте, господин директор…

— Здравствуй, Джон, проходи, — пробасил директор, но Мильн замер, как вкопанный.

Еще на пороге он почуял душный сиреневый аромат, а когда чуть-чуть приподнял голову, увидел черные, завитые на концах волосы женщины, сидевшей спиной к двери у директорского стола… Нет, конечножн, это не она! Не может быть, чтобы это была она!

— Да входи же! — господин Джоунз снова слегка подтолкнул своего ученика.

В тот же миг женщина обернулась, привстала и с радостным возгласом:

— Джонни! — протянула к Мильну руки с ярко-красными отточенными ногтями…

Джон шарахнулся назад и вжался спиной в мягкую обивку двери — а может быть, в живот господина Джоунза.

Дэви лежал в укромной ложбинке на берегу Песчаной Бухты, у подножия самого высокого из утесов. В этом укрытии можно было затаиться надежнее, чем в Немой Горе, здесь никто не мог его отыскать, увидеть, окликнуть… Никто — кроме неугомонного принца светлых эльфов, который наверняка нашел бы Дэви даже в столице Огненного Мира файяров!

Рон свалился Дэви на голову в тучах песка, съехав по крутому склону утеса со словами:

— Я так и знал, что ты здесь, старик! Тут найдется местечко для еще одного раненого героя? Хочу погреть на солнышке свои доблестные шрамы…

— Валяй, — ровным голосом ответил Дэви. — Только сними сначала эти лохмотья, Хон-Хельдара здесь нет, их никто не утащит…

Рон засмеялся, скинул ковбойку и джинсы и с блаженным: «Ух!» растянулся на спине рядом с Дэви.

Хотя к принцу светлых эльфов вернулась память, он продолжал разгуливать в человеческой одежде, ругаться человеческими словами и — к негодованию Хон-Хельдара — продолжал жить на яхте «Дельфин», явно не собираясь менять маленькую тесную каюту на просторные залы лунного дворца в Тэннисоле. Дэви очень надеялся, что Рон навсегда останется таким. Пусть уж лучше светлые эльфы потеряют своего короля, чем он — своего лучшего друга!

— Ну и утречко, Дэви! — пожаловался Рон, подкладывая под голову вместо подушки скомканную одежду. — Я обшарил на «Лучезарном» все дно вокруг Китовой Скалы, но волшебная труба как сквозь землю провалилась! Как думаешь, акулы не могли ее сожрать?

— Очень даже может быть… Акулы могут слопать почти что угодно…

— Хрен в томате! Значит, придется заняться охотой на акул! После обеда попробуем, да? Покажешь мне, как это делается…

— После обеда я не могу.

— Почему?

— Я… То-есть мы… Верней, она потащит меня по магазинам — покупать одежду к отъезду.

— А-а, понятно.

— Что тебе понятно?

Дэви подозрительно взглянул на Рона, но тот, закинув руки за голову, смотрел только на чаек, кружащих в голубом небе.

— Мне все понятно, — задумчиво отозвался Рон. — Я даже понимаю, почему Черная Королева оказалась в Пределе — живая и невредимая, но с чужой памятью и с чужим именем…

— Да? Почему же?

— Да все из-за Кровавого Кристалла и колдуна Конрада! Конрад сдох, но его предсмертная ненависть впиталась в камень вместе с его вонючей кровью, вот магия Кристалла и отомстила тебе, оживив и перебросив в Предел твою убитую тетку. Проклятый Кристалл подсказал ей и словечко «сламона», я уверен!

— Может, так все и было, — с облегчением согласился Дэви.

— Конечно, а как же еще? Только ничего у колдуна не вышло. Представляю, как он сейчас бесится в Царстве Духов и Теней, если уже знает, что случилось!

— А что случилось? — тупо переспросил Дэви.

— Ну как же — это было потрясающе придумано: притвориться, что ты сам хочешь принадлежать этой стерве, что прямо с детства об этом мечтал! Вот обломчик для старины Конни, ведь из его мести теперь ничего не получилось!

— Да, это было здорово придумано… — тихо отозвался Дэви. — Здесь убить ее в Час Возмездия и Справедливости, а там как ни в чем не бывало называть ее мамой…