— Или… Увидишь! Я, может, и не маг, но… Берегись!!!

Дэви стремительно отскочил в сторону, и зубастая пасть на длинной шее щелкнула клыками на том месте, где он только что стоял.

— Дэви, осторожно!

Но в руке у Дэви уже был меч, и едва крылатое чудовище со злобным верещанием ворвалось в пещеру, как он нанес удар по чешуйчатой длинной шее. Монстр извернулся, в лихом пируэте ускользнул от меча, снова кинулся к Дэви с разинутой пастью… 

Рон швырнул в эту пасть выхваченный из ниши светильник.

Шар взорвался, превратившись в облако сверкающего голубого пара, на мгновение Дэви почти ослеп…

— Заклинание, Дэви!

Но Дэви вместо этого нанес удар мечом — один и другой, целясь туда, откуда раздавались злобный визг и хлопанье крыльев. Визг оборвался, и Рон опустил руку, в которой уже держал второй светильник.

Сияющие искры, кружась, медленно опускались вниз, засыпая распростертого на полу обезглавленного монстра.

Дэви одной рукой бросил за спину меч, второй ухватил за хвост тело чудища, вышвырнул его из пещеры, кинул вслед отрубленную голову и помахал ладонью перед лицом, чтбы разогнать голубой туман.

— Ни фига себе, япона мать! — обалдело выдохнул Рон. Он вернул светильник в нишу, подошел к лежанке в глубине пещеры и шлепнулся на нее, ероша припорошенные голубыми искрами волосы. — Я так и не понял, что это было… Посмертный подарок Конрада, что ли?

— Кто его знает, — пробормотал Дэви. — Какая разница, раз его больше нет! Знаешь, по-моему, тебе сейчас надо хорошенько выспаться, а завтра утром мы на «Лучезарном» обыщем все море вокруг Китовой Скалы и найдем трубу! Что скажешь?

Он затаил дыхание, пока Рон думал, кусая нижнюю губу.

Неужели придется создавать еще одно чудовище, чтобы отвлечь друга от бредового желания выкупаться среди стаи акул?

— Ладно, договорились, — сказал наконец Рон, боком падая на лежанку. — Но ты уверен, что мы ее найдем?

— Конечно, что за вопрос? И ведь главное, что армии негодяев больше нет!

— Ха! — пробормотал Рон. — Ты что ж, думаешь, все негодяи Запределья собрались в армии Конрада? А сколько их еще шляется по бывшим Погибшим Землям? А сколько их было так далеко отсюда, что они не услышали зова трубы? Какой же я все-таки идиот, кретин, болван безрукий!

— Это точно, — согласился Дэви, присаживаясь на край лежанки. — Только идиот, кретин и болван может рваться в пасть к голодным акулам! Для чего мы с тобой оставили с носом сторожевых пауков — чтобы нас сожрали эти плавучие челюсти?

— Что-то я не заметил, где у пауков нос, даже когда стоял с одним из них в обнимку! — хихикнул Рон. — А еще я хотел поиграть на трубе на мосту через Дуплу… и разделаться… со всеми негодяями Мурленбурга…

— С мурленбургскими негодяями я сам разделаюсь, не беспокойтесь, ваше высочество!

— От высочества слышу, — промямлил Рон — и уснул, уткнувшись носом в белую мохнатую шкуру на лежанке.

Дэви смахнул с его волос светящийся голубой порошок, встал и пошел к выходу из пещеры.

Он вытащил из кармана Кровавый Кристалл и внимательно осмотрел. Нет, кристалл не стал меньше, поделившись с Дэви магической силой, он лишь разогрелся и теперь мерцал глубоким пурпурным огнем… Сто чертей и одна ведьма, какое страшное могущество все-таки заключено в этом маленьком красном камне! Одно неумело брошенное заклинание — и Дэви удалось создать чудовище, сотворить которое было под силу только Великому Магу!

Может, с помощью Кровавого Кристалла он мог бы даже разогнать всех акул, рыскающих под скалой, и в два счета найти волшебную трубу…

Дэви поколебался всего мгновение, потом быстро сунул камень в карман и брезгливо вытер руку о штаны. Нет уж, пускай ничтожества вроде Конрада создают свое могущество на чужой крови, а мы, маги, никогда не опустимся до такого! А трубу мы с Роном и так найдем — без помощи Кровавого Кристалла!

Дэви посмотрел на воду Радужного Океана — красные пятна на ней уже исчезли, розовый отблеск на волнах был всего лишь отражением вечерних облаков. Вот на таких облаках больше всего любят пастись заоблачные кони, и где-то по этим облакам сейчас носились Вихрь и Флейн-о-Норр…

А под облаками все неуловимо изменилось со смертью нескольких тысяч негодяев. Вроде все вокруг осталось прежним — и в то же время стало совсем другим! Мир-Без-Негодяев отличался от прежнего мира так же, как отличался свежий бриз от затхлого воздуха Немой Горы, как скачка верхом на снежном единороге отличалась от езды на карусельной лошадке, как плаванье в море отличалось от мытья под душем…

Как жизнь на Иннэрмале отличалась от жизни в мурленбургском приюте!

Охэй, вот бы пролететь сейчас над Запредельем от Радужного Океана до Лунного, заглянуть в Великую Стынь, в Вейнур, в Кольдр, где на грозных сторожевых башнях вместо железных шипов наверняка уже начали распускаться белые цветы, рассказать о конце большой смуты на Иннэрмале!