– Я не отпущу тебя одного.

– Хорошо. Покончим с этим.

– Он такой хороший мальчик, – тихо проговорил Сэм. – Он всегда был таким хорошим парнем. Я любил его, как собственного сына.

Пол кивнул, повернулся и вошел в темный дом.

Телефонная компания занимала узкое, двухэтажное кирпичное здание на Вест Мейн-стрит, в полуквартале от площади. От дома Паулины Викер до него было около двух минут ходьбы.

Маленькая и чистая приемная, где оплачивались счета и принимались жалобы, размещалась на первом этаже. Здесь стояло восемь шкафов для бумаг и длинный сосновый стол, были установлены кассовый аппарат, электронный калькулятор, фотостатический копировальный аппарат, пишущая машинка. Лежала стопка проспектов компании, на стене висел календарь "Сьерра-клуба". В комнате еще было несколько телефонных аппаратов, радиоприемник и флаг Соединенных Штатов Америки на подставке из нержавеющей стали. На мебели ни пылинки, на полу – ни пятнышка. Каждая стопка: будь то бумага для печати, бланки или конверты – тщательно выровнена и аккуратно сложена.

Единственный работник в конторе выглядел так же по-деловому, как и комната. Это была худощавая, нельзя сказать, чтобы совсем уж непривлекательная, женщина, приближающаяся к пятидесятилетнему возрасту. В ее коротко остриженных каштановых волосах поблескивало не более дюжины серебряных нитей седины. Кожа была гладкой и белой, как молоко. Угловатые черты лица скрашивал чувственный рот, который спасал ее внешность, но, казалось, был заимствован с другого лица. На ней был красивый и удобный брючный костюм и белая хлопковая блузка. К дужкам очков примыкала цепочка. Когда женщина снимала очки, они повисали на груди.

Когда Салсбери вошел в офис, она двинулась к стойке, профессионально улыбнулась и произнесла:

– На улице все еще собирается дождь? Закрывая дверь с витражом, Салсбери сказал:

– Да. Да, именно так.

– Чем могу вам помочь?

– Я "ключ".

– Я "замок".

Салсбери подошел к стойке.

Она стояла и играла очками, висевшими на груди.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Джоан Маркхам.

– Ты секретарша?

– Помощник менеджера.

– Сколько человек здесь работает?

– В данный момент?

– Да, в данный момент, – ответил он.

– Шесть, включая меня.

– Назови всех по порядку.

– Итак, здесь сейчас мистер Пулчаски.

– Кто он?

– Менеджер.

– Где он сейчас находится?

– В своем кабинете. Первая комната наверху.

– Кто еще, Джоан?

– Леона Ива. Секретарь мистера Пулчаски.

– Она тоже наверху?

– Да.

– Осталось еще трое.

– Это операторы.

– Операторы коммутатора?

– Да. Мэри Альтман, Бетти Зиммерман и Луиза Пулчаски.

– Жена мистера Пулчаски?

– Дочь, – Ответила Джоан.

– Где работают операторы?

Джоан указала на дверь в глубине комнаты.

– Эта дверь ведет вниз в холл. Коммутатор располагается в следующей комнате, в задней части здания.

– Во сколько заканчивается смена у операторов?

– В пять часов.

– И тогда придут еще три оператора?

– Нет. Только два. По ночам немного работы.

– Новая смена работает до часу ночи?

– Да.

– И потом заступают еще два оператора?

– Нет. Только один во время ночной смены.

Она надела очки, но через несколько секунд снова сняла их.

– Ты нервничаешь, Джоан?

– Да. Ужасно.

– Не волнуйся. Расслабься. Успокойся. Ее стройная шея и плечи несколько расслабились. На губах появилась улыбка.

– Завтра суббота, – сказал он. – В дневную смену будет три оператора?

– Нет. В выходные дни никогда не бывает больше двух операторов.

– Джоан, я вижу, около пишущей машинки лежит блокнот. Я хочу, чтобы ты подготовила мне список всех операторов, кто будет работать сегодня и в первую утреннюю смену. Мне нужны их имена и номера домашних телефонов. Ясно?

– Да. Разумеется.

Она подошла к столу.

Салсбери пересек комнату и подошел к двери, ведущей на улицу. Он изучал Вест Мейн-стрит сквозь стекла витража.

Предвещая летнюю грозу, ветер нещадно стегал деревья, словно стараясь загнать их в укрытие. На улице не было ни души. Салсбери посмотрел на часы. 1.15.

– Пошевеливайся, ты, глупая сучка.

Джоан оторвалась от листа бумаги и спросила:

– Что?

– Я назвал тебя глупой сучкой. Забудь об этом. Заканчивай список. Поторапливайся.

Она вновь принялась писать.

"Суки, – подумал он. – Развратные суки. Все они. Даже самая последняя из них. Вечно строят всякие козни. Одно слово: суки".

Пустой грузовик проехал мимо по Мейн-стрит в сторону фабрики.

– Вот, готово, – сказала Джоан.

Салсбери вернулся к стойке, взял протянутый листок бумаги и взглянул на написанное. Семь имен. Семь номеров телефонов. Свернув листок, он сунул его в карман рубашки.

– А теперь расскажи мне о ремонтниках. Ведь у вас есть бригада ремонтников?