Ведь есть же счастье на белом свете! А он подъехал в кабриолете.Такой красавец — и вдруг мерзавец? Да никогда!Но снова драма: «Ты знала мама, что поматросит и сразу бросит.Да, жаль, что бросил… Но как матросил! Обидно, да?»Ну, куда же летишь ты, прелестная птичка колибри?Только косточки хрустнут в смертельных объятьях самца.Уже поздно — увяз коготок, он её в уголок поволок…Он их кушает в месяц по дюжине — ай, молодца!А я рыба, я рыба, я рыба, а я дохлая рыба хамса.Нету в мышцах крутого изгиба, и не растут на груди волоса.Но я из кактуса сделаю чачу, моя робость пройдёт без следа.Я ж в душе настоящий кипящий мучачо, горячий, как сковорода!Расправлю плечи, пройду упруго, и все соседи помрут с испуга.Жаль, только нету кабриолета. Ну, и плевать!Ото, как выйду, скажу: «Короче! Буэнос диас, буэнос ночес!Атас, испанцы, иду на танцы атаковать!»Подходящую даму приметив, подойду к ней, небрежный такой,И скажу ей: «Милашка, приветик! Я нарушу твой гордый покой!Ну, что — пойдём в ресторан для начала?» Проведу ей рукой по спине…А, потом получив пару раз по сусалам, вернусь я к любимой жене.Своей жене… Родной жене… Любимой…
И на Солнце бывают пятна
Я читаю про Великих Людей —Кто был циник, кто тиран, кто злодей.И обидно слышать мне от родни,Что не великий я, как «те», как «они»,Что мусор я не выношу,Свет в туалете не гашу,Чревоугодием грешу —Так это ж разве грех?Вот взять Великих — кто блудил,Кто квасил, кто жену лупил.А я что? Свет не погасил?Смешно. Курям на смех.Вот смотри:Сам Гендель был обжорой,Гюго грешил инцестом,А Фёдор наш МихалычВ рулетку баловал,И даже умный НицшеСвихнулся, как известно,Чайковский… Ну, это ладно…А Мусоргский бухал!И с обидой говорю я родне:«Ох, напрасно вы пеняете мне!Не скандалю и почти что не пью.И цикуты вам в кефир не налью!Ну да — носки я разбросал,Батон цинично обкусал,Пальто намедни заблевал,Хорошее пальто…Что взять с меня — ну кто есть я?Пылинка в складке бытия!Что я? Великие мужьяТворили чёрт-те что!Вот смотри:Руссо был мизантропом,Есенин — хулиганом,Лорд Байрон — тот был бабник,Он это дело знал,А, впрочем, как и Клинтон,И Бунин с Мопассаном,Вот Элтон Джон… Ну, это ладно…А Мусоргский бухал!»Стать Великим, что ль? Ну, просит родня!Ох, тогда все запоют у меня!Буду пить, курить и баб приводить,И в туалете свет не буду гасить!«А что носки, скажу, опять разбросал,Так я ж Великий — я поэму писал!»Да… У Великих, вишь, такая фигня —Им всё можно, им прощает родня!Петрарка был занудой,А Сартр — коммунистом,А Пресли был сексотом —Он на «Битлов» стучал.Мазох был мазохистом,Маркиз де Сад — садистом.И все они бухали!И Мусоргский бухал!Эйнштейн мучил скрипку,Бетховен мучил близких,Тургенев был жестокий —Он в зайчиков стрелял!Но… Родне моей не легчеОт этих истин низких.Они говорят: «Всё это сплетни!»Да! Но Мусоргский бухал!
Играем Тургенева (мумузикл)
По зрелищу хорошему скучая,Искусства театрального взыскуя,Смотрел я гамлетов, макбетов, прочих чаек —Что о театре вам сказать могу я?С парковками, во-первых, хреноватоВ Ленкоме, на Таганке, в Маяковке.Ведь Станиславский говорил когда-то:«Театр начинается с парковки!»Спектакли тоже, скажем так, не гениальны.Ну вяло, слабо, мелко. Не цепляет!Прочтенья классики стандартны и банальны.Ну кто так ставит? Ну кто так играет?Бездарно, скучно. Пыльно, как в могиле.А ведь Станиславский с Немировичем писали:«Театр — это вам не фигли-мигли,Театр — это вам не трали-вали».А не проявить ли мне инициативу снизу?И не поставить ли спектакль самому?Организую я, пожалуй, антрепризу,И замахнусь-ка я, пожалуй, на «Муму».В этой драме столько страсти,Философии и грусти.Там о конформизме и о власти,О королях и о капусте.И о чем молчит Герасим,И зачем собака лает.Что хотел сказать нам классик?А тут ведь… Хрен же его знает!Смешаем Брехта, Товстоногова и Брука,Разбавим Эфросом, потом добавим Штайна.Муму пусть будет ни кобель, ни сука —Должна быть в женщине какая-нибудь тайна.И пожеланье для господ актеров:Играть на стыке драматизма и гротеска.Ах, как сыграли бы Меркурьев или Кторов…Кем заменить? Безруков да Хабенский.
