Ввалились мы с большим шумом в сени, дальше я ногой двери в зальце откинул. И что же мы видим?! Посреди помещения стол струганый, возле него лавка, и на ней на коленках совсем голенький Гришка примостился. Обеими руками вареники из миски вылавливает и в рот себе сует. Обмерли мы все, первой мать опомнилась. Молча, проворными шагами к сыну приблизилась, за ухо с лавки сдернула и пониже спины зашлепала.

Гришка взревел, кричит:

— За что, мамка, бьешь?!

— За то, — мать отвечает, — что в омуте тонул и не утонул окончательно, и ко мне доложить не прибег, и за то, что сейчас вареники без опросу жрешь, окаянный!

Окончив экзекуцию, Христа своему русалочному виду смутилась, покраснела и в сени выскользнула. Вскоре вернулась уже прибранная, в нарядном сарафане. Ласково, с улыбочкой к нам отнеслась:

— Чего стоите, товарищи? Присаживайтесь, будьте как дома.

Затем скромной лебедушкой ко мне подкатилась и сладко запела:

— Давайте, Василий Архипович, ваш кукан с уловом. Что у вас там навешено? Карасики эти поджарим, бубырьчики, те на уху. Вареники еще наверно остались, самогончик хозяйский. Мигом управлюсь — подам, а вы, дорогие гости, пока отдохните.

Когда мы остались одни, я говорю Семке:

— Что ж, товарищ хороший, не будем теряться. Жизни спасенной возрадуемся!

Семка сдержанно улыбнулся:

— Выходит, что так! — отвечает.

Профессор Астров, ученый из молодых, вернувшись с заседания домой, рассказывал жене:

— В своем докладе доктор математических наук Ева Сергеевна…

Жена Наташа стояла посреди комнаты и внимательно, слегка исподлобья, наблюдала мужа.

— Ева и доктор наук! — вдруг оживилась она. — Постой, Аркаша. Повернись-ка!

На широкой профессорской спине, несколько пониже поясницы, зияла большая дыра с обожженными краями. Астров сорвал с себя шубу.

— Это я о буржуйку, в прихожей, — сообразил он, рассматривая повреждение. — Что же теперь делать?!

— Не знаю, — сердито сказала Наташа. — Не надо было садиться на горящую печь!

— Конечно. У вас все просто: сел на раскаленную печь и заболтал ногами, так?

Услыша интересный разговор, из-за занавески, неслышно вышла теща Арина Васильевна и, скрестив руки на груди, немым укором стала у стены.

— Ну, вы еще, мамаша, — не вытерпел Астров. — И так досадно!

Вскоре приехала племянница Астрова, прекрасная Тоня и приняла участие в семейном совете.

— «Пересадку кожи», как советует Арина Васильевна, спереди на зад, произвести невозможно, — решительно говорила она. — Этой операции и конструкция, за древностью лет, не выдержит, да и уродство. Дядя Аркадий еще не старый.

— Шуба до пожега была еще совсем отличная, — обиделась теща. — В этой самой шубе покойный Сидор Федорович в Москву всегда ездил… Впрочем, у нас в станице университетов не было, не кончали…

— Денег у вас, друзья, для покупки по коммерческим ценам конечно нет? — спросила Тоня.

Наташа пожала плечами:

— Откуда?!

Тоня задумалась. Последний ее супруг, осетин Дамбиев, служил в обкоме и был довольно ручной, ее слушался. Но слушался до какой-то черты, переступать которую было опасно. Так, например, недавно Дамбиев совершенно взбесился, когда узнал, что Тоня тайно от него окрестила в церкви их сына Вадима. Дамбиев чуть чуть не приколол Тоню, а Вадима зачем-то вымазал дегтем (еле потом отмыли!), вероятно, чтобы «открестить» опоганенное коммунистическое дитя.

— Дикарь, как дикарь, — решила Тоня, но стала осторожней.

— Конечно можно в обкомовском распределителе, но надо просить мужа, — наконец сказала она, — а он у меня, вы знаете, какой…

— Принципиальный?

— Вот именно, — вздохнула Тоня. — Оставим мужа на крайний случай. Сначала я поговорю с Алексей Петровичем. Он кавалер и служит в магазине Швейпрома.

Дальше события развились довольно быстро. На следующий день Тоня узнала, что в магазине Швейпрома получено 30 штук мужских пальто, и они завтра в ударном порядке будут выброшены в продажу.

— Только никому ни слова, — говорила Тоня. — Магазин откроют к 9-ти, но дядя Аркадий должен прибыть на место с вечера.

Женщины не теряя времени стали собирать профессора в экспедицию.

— Одеться нужно как можно теплее и проще. Никаких шляп, галстуков, часов и пенснэ.

— Позвольте, я без пэнснэ ничего не вижу!

— Потерпишь, не лекции читать! А куда деньги?

— Деньги дюди завсегда в мешочке на шнурке спускают с шеи прямо на живот, — пояснила Арина Васильевна. — Не нужно в очереди их непрестанно контролировать, пупком ощущаешь.