И на расспросы Выдры выложил ей все, что слышал.

— Ты хороший червячок! — поблагодарила его Выдра от имени всех зверей. — И знаешь что? Порядочной твари нечего здесь во дворце делать! Поедем-ка с нами на остров! Мы тебе сухую колоду дадим: грызи на здоровье!

Стали тут звери совет держать, к битве готовиться. А на другой день приходит к ним царь рано поутру, да такой добрый, такой ласковый!

— Дорогие мои гости, — говорит. — Нынче мы с вами за город погулять пойдем…

Тут уж старый кабан не стерпел, — больно ему коварство царя претило.

— Погоди, — говорит, — мы тебе такую прогулку пропишем!

— Что? Что ты сказал, миленький? — не дослышал царь.

— Он говорит, что ему не терпится на прогулку пойти, — подсказала Выдра. А царь уже руки от радости потирает.

Не спеша дошли они до окраины города. Там поле большое. А на поле целый лес шатров, войско царское станом стоит.

— Вперед, храбрецы! — рявкнул тут царь и взмахнул платком. Затрубили трубы, забили барабаны, воины из шатров выбегают, к лошадям спешат. Только, как сядет воин на лошадь, так с седла и валится, испуганные лошади топчут царских людей копытами. Бросилась тогда царская пехота туда, где у них оружие сложено было. Спешат, кто скорее вооружится. Добежали, видят, а тетивы у луков все перегрызены, стрелы и копья переломаны.

— Куда это удальцы собираются? — спрашивает у царя Выдра, будто ничего не знает.

А на совете зверей было так постановлено: зайцы, крысы и бобры проберутся в царский стан, когда все уснут, и перегрызут подпруги и повода на конской сбруе, да тетивы у луков, стрелы и копья.

Дергает в отчаянии царь свою мочальную бороденку, а гнева своего показать не смеет. Осрамилось его войско!

Понял царь, что со зверями шутки плохи, и решил отпустить их, пусть поскорее на все четыре стороны убираются.

Стал опять с ними ласков, задобрить зверей старается.

Задал царь во дворце пир на весь мир. Это на прощание, значит. И на тот пир, — впервые с тех пор, как повелись цари на земле, получили приглашения

и все они принялись пировать за царским столом на золотых тарелках. Царь на почетном месте сидит, справа от него Выдра, слева дядя Бобр. Сидит царевич-дурачок, в лице меняется, — слева от него еж, а справа два маленьких рака. Глядит царь, как у него ящерицы, лягушата и другие мелкие твари по столу разгуливают, терпит, молчит. А тут еще птицы туда-сюда летают, еду щиплют. Сидел царь, молчал, терпел, да всем святым молился, чтобы избавили его от этой напасти.

Поднялась со своего места Выдра и говорит:

— Послушай-ка, царь!

Вздрогнул царь, поднял нос от тарелки.

— Послушай-ка, царь! — повторяет Выдра. — До сих пор, правда, нам жаловаться не на что было. Принял ты нас отлично и надеюсь, что на твой прием мы, как полагалось, ответили. (Тут вдруг царь без причины закашлялся и долго кашлял.) Только, видишь ли, царь, — продолжала Выдра, когда кашель царя немного унялся, — мы сюда за делом приехали. Речь идет о нашем будущем хозяине и правителе…

Злым огнем загорелись глаза царя, и ответил он поспешно Выдре:

— Дорогая гостья, об этом не заботьтесь. Можете себе по душе хозяина выбирать, а для меня это одно удовольствие. Я рад помочь. Положитесь на меня.

Только теперь-то знали звери, что значит на царское слово полагаться. Но так как очень уж им знать хотелось, что царь еще выдумает, то решили они еще потерпеть.

Вот встали все из-за стола, и разослал царь своих сторожей на совет бояр созывать.

— Слушайте, бояре, да уши пошире откройте. Хотят звери себе хозяина выбирать. Вот я о вас и подумал…

Жаль, что вы своими глазами не видели, как тут бояре перепугались, царское слово услышав.

— Смилуйся, государь! Почему мы должны…

— Не отдавай нас зверям на съедение, пожалей нас!

— У нас тут и дома, и вотчины… Бьем тебе челом!

Слушает царь боярские жалобы и, чем дальше слушает, тем мрачнее становится.

— Замолчите вы, дураки! — грозно прикрикнул он под конец. — Да знаете ли вы, что Зеленый остров, на котором эти звери живут, самый прекрасный уголок на свете? Да я бы этот остров за десять ваших вотчин не отдал!

Как услышали это бояре, замолчали, один на другого косятся, и вдруг все разом как загалдят:

— Мне, государь! Мне!

— Не забудь, государь, что я тебе золотую цепь подарил!.. — кричит один.

— Тебе? — кричит другой. — Как бы не так! Мне, великий государь! Мне! Мой сын твоего царевича щеглов ловить учил!..

Такой гам подняли на совете, что даже придворные служители, — на что они много на своем веку видели и слышали — и те испугались. Один другого и спрашивает, уж не убили ли бояре царя.