Чешет девушка Усатому кудри и упрекает великана, что не доверяет он ей, опять ее обманул!

И так она плакала, так его уверяла, что хочет свою верность доказать, что Усатый доверился ей, открыл тайну своей силы.

— Вся моя сила, — говорит, — в гнездах птиц, что у меня на усах ютятся… Что, не верится? Покинут меня птицы, вся моя сила с ними уйдет!

Услышал это Младен, а он ведь «немой язык» знал и птиц понимал. Вот закричал он птицам:

— Эй, птицы-сестрицы! Ко мне летите! Бросьте вы Усатого — усы косматые! Я вам для гнезд лучше место сыщу, сто мешков пшена куплю — подарю. Усатый-то злодей, помогите мне избавить свет от его беззаконий!

Послушались Младена птицы. (Усатый ведь никогда с ними на их языке не говорил.) И ф-р-р-р! сорвалась у него из-под носу целая стая птиц, и уселись они на ветвях старой ивы. Гордо торчавшие усы великана вдруг обмякли, повисли вниз. Усатый испуганно вскочил с места:

— Ой! Что это? Что случилось?

Выскочили Младен и Любомир из дупла, подбежали к нему, и случилось тут поистине неслыханное дело. Безжалостный, усатый великан, загубивший столько народу, разоривший, разграбивший целую страну, пустился наутек.

— Спасите! Помогите! — жалобно вопил он.

Но никто, конечно, не пришел ему на помощь, а Младен схватил с земли камень, да запустил его Усатому вдогонку. Угодил ему камень в спину и пробил насквозь Усатого.

Как только Усатый испустил дух, встали из земли все люди, которых он безвинно загубил. И все радовались и славили Младена, сына медведя, который избавил их от чудовища.

А Младен с той девушкой, да с верным Любомиром поселились в Замке-Среди-Облаков. И так как они не хотели жить далеко от людей, то построили огромную каменную лестницу от земли до самого неба, до Замка-Среди-Облаков. И была всегда эта лестница полным-полна народу, — у всех было дело до Младена. Раз и я на ту лестницу взобрался, да чуть было не оборвался: столько глядел и слушал, во все глаза и уши. И если теперь той лестницы нет, так только потому, что источили ее вконец каблуки гостей, столько их всегда в замок к Младену набиралось.

Да ведь так всегда с лестницами случается — будь они из дерева или из камня — когда всего нужнее, ломаются.

Говорят, что когда-то давным-давно жил да был на свете один паренек, такой пригожий, что краше и не сыскать. Куда бы он ни вошел, хоть в самую жалкую землянку, становилось там светло и весело, будто вместе с ним вошло само красное солнышко.

А был тот паренек круглый сирота. Жил он один далеко в горах. Только у него и было, что коровушка-буренушка, что досталась ему от покойных родителей. Только буренка его была не простая, а вещая: она сироту маслом и медом вскормила. Пососет мальчик правый рог — масла насосется, пососет левый — медом насытится.

Вот так и рос сирота, пока не вырос стройным, красивым парнем. Тогда и стряслась над ним беда. Забрел в те горы лютый волк. Немало он овец унес у пастухов, а напоследок зарезал и буренку.

Недаром говорится, что волку все одно, — он и считанную овцу украдет.

Долго-долго бродил парень по лесу, все буренку свою искал, пока не нашел на одной полянке буренкины кости. Собрал он их все до единой и зарыл возле своей избенки. А через ночь расцвел на том месте цветок. Подошел парень поглядеть, а цветок и говорит ему человеческим голосом:

— Арра, милый мой, — парня-то Аррой звали, — пришло тебе время жениться, выбрать себе верную жену. Не гоже человеку одному, словно сычу лесному, жить…

Слушает парень, головы не поднимает. Уж больно он по своей кормилице убивался. Только у него и свету было, что буренка, а теперь остался один-одинешенек, как дерево, что недалеко оттуда на горной вершине росло. Цветок словно угадал, что у парня на душе.

— Ступай, — говорит, — милый, ты к старому дереву, что на горе, проси его от меня, чтобы оно тебе жену нашло. Много тебе еще пережить придется, всего натерпишься, но своего добьешся… Не забывай только, что верная любовь все преграды осилит.

Замолчал тут цветок, стал к земле клониться, пожелтел, завял и сгинул, будто его и не бывало. Заплакал горько сирота, вздохнул и стал взбираться на гору, к старому дереву. Добрался он до него, поклонился до земли и говорит:

— Желаю тебе много лет, славное дерево! Выслушай ты меня…

Зашумело тут листвой дерево, закачалось, заскрипели могучие ветви, и пошел по горам гул великий. Сквозь бурю слышит парень голос:

— Кто осмелился меня беспокоить, нарушить мой покой вековой?

— Я, Арра, — ответил парень. — А просьба моя такова: моя кормилица — вещая буренушка, если ты ее помнишь…

Еще пуще загудело-зашумело старое дерево. Кончить не дало парню.

— Помню ли я ее?! Да ты что, парень, думаешь, из ума я, что ли, выжило? Как не помнить! Скажи лучше, жива ли буренушка, здорова ли моя вещая приятельница?

Со слезами на глазах рассказал Арра дереву о смерти своей кормилицы. А дерево слушало и листочки роняло, будто слезинки.

— …Вот и научила меня буренушка, — продолжал парень, — пойти к тебе, попросить, чтобы нашло ты мне верную жену. Такова моя просьба, а ее последний завет.