Я почувствовал, как уголки моих губ приподнялись в безмолвном рыке.

Затем я повернулся и широко шагая, вышел из зала, тяжело впечатывая ботинки в пол и крепко сжимая посох в руке. Анастасия вышла со мной, её ладонь по-прежнему лежала на моей руке, давая четко понять, что я был выпровожен из Показушнитария, даже если она использовала мягкое убеждение, а не то, что предпочел бы Кристос.

Стражи с тихим, но четко слышимым хлопком закрыли дверь за моей спиною, отрезая меня от собрания, проводимого Белым Советом.

— Эй, — сказал один из молодых Стражей, дежуривших снаружи Хвастотория. — Эй, Гарри. Что стряслось, дружище?

Я был должен Карлосу Рамиресу больше, чем простой кивок головы, но я не смог этого сделать. Я не хотел ни с кем разговаривать, потому что вовсе не был уверен, что смогу удержаться и не сорваться на разъяренные крики. Я услышал, как Молли торопливо повернулась к нему и сказала:

— Не сейчас. Возникла проблема, мы работаем над ней, и я обещаю позвонить тебе, если ты сможешь чем-то нам помочь.

— Но… — начал он, делая несколько шагов нам вслед.

— Страж, — решительно сказала Люччио. — Возвращайтесь на свой пост.

Он должно быть повиновался. Мы продолжили путь уже без него.

Люччио провела нас через туннель, который я прежде никогда не видел. Пройдя несколько поворотов, мы вышли в темный коридор, подсвеченный только созданным ею шариком света, который парил в воздухе рядом с нами, а затем вошли в теплую, освещенную светом огня комнату. Это было похоже на логово. Большущий потрескивающий камин, несколько зажженных свечей и множество удобной мебели, рассеянной вокруг в уединенных укромных уголках и в группах, так что тут по желанию мог посидеть и один человек и маленькая оживленная компания. Тут же был бар. Очень большой, очень хорошо заполненный бар.

— Ух-ты, — сказала Молли, войдя в помещение следом за мною. — Уютно.

Анастасия отпустила мою руку и целенаправленно пошла к бару. Она достала оттуда бутылку из черного стекла и налила янтарную жидкость в три стопки. Затем поставила их на ближайший стол, жестом приглашая нас садиться, и передвинула все три стопки в центр стола, предоставляя нам право самостоятельного выбора, — за два столетия службы стражем паранойя буквально въедается вам в кости.

Я сел за стол, взял стакан и залпом опустошил его. Напиток очистительным жаром прошелся по моей груди, как я и хотел.

Анастасия, не моргнув глазом, молча выпила жидкость одним длинным глотком. Молли подержала свою стопку, сделала маленький вежливый глоточек и, увидев брошенный мельком внимательный взгляд Люччио, пояснила:

— Кто-то должен быть назначен… если не шофером, то трезвым человеком.

— Гарри, — повернувшись ко мне, произнесла Анастасия. — То, что ты сделал сегодня… было опасным.

— Я мог достать эту сучку, — прорычал я.

— У нас нет возможности узнать, насколько стара Арианна, — возразила она, — потому что люди тогда еще не изобрели письменность, чтобы записать это. Ты понимаешь, к чему я клоню?

Я оттолкнул пустой стакан легким щелчком пальцев и повторил:

— Я мог достать доисторическую сучку, — я осмотрелся. — Что это за место?

Анастасия откинулась назад в кресле и взмахнула руками, ладонями вверх.

— Добро пожаловать в Тревожную комнату.

— Тревожную комнату, неужели?

Она приподняла бровь.

— Ты не видел бар?

Молли хихикнула, с трудом сдерживая смех.

— Извините.

Голос Анастасии наполнился едва заменой иронией.

— Это место, куда мы, твердые старые Стражи, можем прийти, когда нас тошнит от мягкосердечных чародеев, которые так малодушны, что добиваются разрешения оставлять в живых капризных детей, достаточно одаренных, чтобы стать чернокнижниками, вместо того, чтобы их казнить. Например, как твою ученицу. Я гарантирую тебе, что напитки в этой комнате лились рекой и произносились резкие слова о том, как мы все еще пожалеем об этом после её испытания.

Я фыркнул.

— Так вы наливаете, выпиваете, или болтаете?

Она пожала плечами.

— Если не из-за неё, то из-за множества других. Я была здесь, когда Морган напился в хлам после твоего испытания, Гарри.

— Не удивительно тогда, что тут так уютно.

Она сухо улыбнулась.

— Это вероятно наиболее приватная и защищенная комната в комплексе.

— Паранойя-Центр, свободный от шпионов. Твои ребята становятся сентиментальными.

— Проклятье, Гарри, — Люччио покачала головой. — Ты выполняешь работу стража уже длительное время. Или большую его часть. Ты по-прежнему думаешь, что у Стражей никогда нет причин для действий… таких решительных, как они иногда действуют?

Я вздохнул. Жизнь не бывает простой. Я годами обвинял Стражей в убийствах детей-молодых парней и девушек, которые стали чернокнижниками, потеряли контроль над своими умами и магическими талантами, балуясь черной магией. Затем я увидел результаты веселья нескольких чернокнижников. Они уродливы. Уродливы, уродливы, уродливы.

— У вас есть для этого основания. Что не означает, что мне нравится это. Не означает, что делает это правильным.

— Не каждый, оступившийся однажды, не может вернуться обратно, — добавила Молли тихо. — Иногда люди просто… просто теряются. Им просто нужен кто-то, кто показал бы, как вернуться назад.