— Нахал.

— Я? Тебе показалось, — он поднялся вслед за ней.

— И не вздумай соблазнять Тигренка.

— Почему бы и нет? Или я, по-твоему, совсем уже никуда не гожусь? — он замер в изящной и вызывающей позе, словно предлагая собой полюбоваться. Развитые тренированные мышцы, рельефно прорисовывающиеся сквозь тонкий белый батист рубашки, смуглая гладкая кожа, стройное, гибкое и сильное тело, напоминающее туго натянутый лук, тонкие аристократические черты в сочетании со встрепанными каштановыми локонами, яркими бирюзовыми глазами и невероятно очаровательной улыбкой — полюбоваться было чем. Что Шу и сделала, неторопливо оглядев любовника с ног до головы.

— Годишься, — и ехидно ухмыльнулась в ответ.

— И это все? Годишься? — Дайм в притворном гневе шагнул к ней.

— Ммм… да. Годишься, — Шу показала ему язык и взялась за расческу.

— Все. Пора на покой, розы выращивать, — горестно вздыхая, он подкрадывался к отвернувшейся принцессе.

— Или ещё не пора? — схватив её в охапку, он развернул Шу к себе и нежно поцеловал. Она обхватила его руками за шею и потерлась щекой о его плечо.

— Пора завтракать. Иначе я за себя не отвечаю.

— О, как заманчиво звучит… и что же будет, если ты за себя не отвечаешь?

— Покусаю того, кто поближе. Тебя, например.

— Покусай, — он снова приник к её губам на мгновенье, и отстранился, улыбнувшись.

— Ты не сердишься на меня?

— Нет, конечно. За что? — кинув настороженный взгляд через её плечо на спящего Лунного Стрижа, он подхватил Шу на руки и понес прочь из комнаты. На всякий случай.

В гостиной их поджидал накрытый к завтраку стол, за который Дайм и усадил принцессу. Первые минут десять они оба успешно изображали из себя орду орков, напавших на цивилизованные земли — то есть уничтожали все, что только под руку подвернется.

Довольно вздохнув и откинувшись на спинку стула, Шу оглядела разоренные территории и лениво выцепила воздушное пирожное. Для полноценного разгрома кулинарного изобилия требовалось явно больше, чем всего лишь одна орда. Но Дайм ещё не отступил, планомерно и вдумчиво воюя с какими-то загадочными сооружениями, отдаленно смахивающими на пирамиды из запеченных маленьких птичек.

— Ну? — сытая принцесса выглядела гораздо более способной к мыслительной деятельности, нежели голодная.

— Что ну?

— Рассказывай, как ты докатилась до жизни такой, — Дайм продолжал угрызать нечто хрустящее и завлекательно пахнущее, но и терять время зря тоже не собирался. Не откладывая, он приступил к допросу.

— Почему сразу докатилась?

— Не увиливай. Чтобы ты вела себя, как истеричная барышня, одного землетрясения мало. Ещё, как минимум, пожар и эпидемия чумы требуется.

— Вот спасибо, обласкал.

— Что, не правду сказал? Ну-ну.

— Дайм, ну ты же сам все видишь.

— Угу, вижу. Кстати, а Баль куда подевалась? На бал вчера не пришла, сегодня с утра её тоже не видно…

— Кажется, она обиделась.

— Баль? Обиделась? Радость моя, я тебя не узнаю. Как тебе удалось?

— Из-за Тигренка.

— Баль ревнует? Это что-то новенькое.

— Не придуривайся. Сам же знаешь, что она думает по поводу рабства.

— Мне раньше казалось, что ты думаешь то же самое.

— Ну да… ширхаб!

— Нет, милая, ты, конечно, сама знаешь, как тебе поступать. Если тебе так нравится иметь невольника, кто я такой, чтобы тебе запрещать? По мне, так хоть дюжину. Особенно, если поделишься со мной.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. Твой Тигренок… ммм… я понимаю, что ты в нем нашла. Очень понимаю.

— Дайм!

— Что Дайм? Тебя что-то смущает?

— Оставь свои намеки.

— Никаких намеков, любовь моя. В твоем Тигренке есть нечто такое, неординарное. Да, милая, а кто он вообще такой? Ты мне так и не рассказала.

— Светлый маг.

— Что?! — от неожиданности он чуть не подавился. — Предупреждать же надо.

— Так ты все же пытался его соблазнить?

— Ну… нет. Но предупреждать все равно надо.

— Вот и предупредила.

— Милая, вот из чисто научного интереса. Как ты умудрилась это скрыть? Никакого намека на магическую ауру… ошейник?

— А что, на нем было что-то ещё?

— И все-таки ты ревнуешь.

— Хватит издеваться. Думаешь, это так просто? Я люблю тебя, и люблю его… что мне, разорваться? Или ты предлагаешь подкинуть монетку?

— Зачем? Нам и втроем может быть неплохо. Ты же вроде была не против, или мне показалось?

— Ох, Дайм… сама уже не знаю, что мне показалось, а что нет. Но я не хочу, чтобы Тигренку снова было больно.