Артигас снова спросил у каждого пленного его имя и звание. Первыми ответили Фернандес, Бальвастро, Ларреа, Суфриатеги и Пайардели. Затем почти все хором сказали:

— Генерал, мы ни разу не участвовали ни в одной битве против вас.

Тогда Артигас взглянул на Диаса и Васкеса. Оба они заявили:

— Генерал, мы вели войну против вас.

В ответ Артигас тихо промолвил:

— Да, я знаю, но дело от этого не меняется.

Пленные рассказали Артигасу о событиях 15 апреля (путч в Фонтесуэлас) и о том, как жестоко отомстили им нынешние правители. Артигас слушал их молча, потом произнес: «Да, кто способен на такие поступки…» — и, не закончив фразу, обернулся к Диасу и Васкесу и сказал:

— Народ в Ла-Бахаде рассказывал, что вас и других офицеров, всего около десяти человек, приговорили к расстрелу, когда пало правительство Альвеара…

Васкес ничего не ответил. Артигас внимательно смотрел на него — этот уроженец Восточного берега был одним из самых непримиримых врагов вождя, это он еще в Айуи перешел со своим полком к Сарратеа. Артигас приблизился к ним и спросил Диаса:

— Вы видите теперь, как отблагодарили портеньос нашего друга дона Вентура?

Диас пытался пролепетать что-то, но Артигас остановил его движением руки.

— Ладно, с этим уже давно все кончено, — и он едва заметно улыбнулся. — Это все старые грустные воспоминания. — Повернувшись к седому полковнику Бальвастро, он спросил его: — Сколько вам лет и в каких войсках вы служили?

Бальвастро ответил ему, коротко рассказав о кампании в Перу и о многих битвах, в которых он участвовал с 1810 года. Артигас выслушал его и задумчиво сказал:

— Подумать только, даже среди нехристей вы не встретили бы такого вероломства! — Затем он обратился к пленным: — Вам будет предоставлено все необходимое для удовлетворения ваших насущных нужд. Не удивляйтесь, что я не приказываю снять с вас кандалы: сейчас ведутся переговоры с правительством Буэнос-Айреса, и, если они не увенчаются успехом, я буду вынужден вернуть вас в таком же виде, как получил.

И Артигас удалился. Пленные видели, как он шел медленным шагом, слегка сутулый; лицо его выражало явное огорчение.

Спустя четверть часа пришел начальник охраны с двумя солдатами, которые по приказанию Артигаса были выделены в распоряжение пленных. Начальник охраны сказал:

— По указанию Артигаса дверь в ваше помещение остается открытой. Вы можете ее сами закрыть после восьми часов. Вы можете позвать через часового двух солдат, которые находятся в вашем распоряжении. Вы не имеете права писать кому-либо или использовать кого-либо для отправки сведений о себе.

Наступила зима, а вместе с ней холода. Пленные были плохо одеты. Они попросили, чтобы разожгли огонь в ранчо, где они жили. Это было им разрешено. В солнечные часы им разрешалось выходить на воздух. Вот что писал об этом Диас.

«Положение наше после разговора с Артигасом значительно улучшилось. Страх по поводу нашего будущего совершенно рассеялся. Мы встретили гуманные чувства и принципы справедливости в человеке, которого молва называла чудовищем, и он дал нам доказательства своего сочувствия в тот момент, когда мы со страхом готовились к смерти».

Переговоры с делегатами Буэнос-Айреса не дали никаких результатов, и через двенадцать дней пленные были отправлены обратно.

Прощаясь с ними, Артигас сказал:

— Я хотел бы отпустить вас на свободу и остаться с вами, но мир еще не наступил.

Он проводил их до берега вместе со своей свитой. Когда они начали садиться в лодки, Артигас подал руку старому полковнику Бальвастро, который уезжал совсем больной. На прощание пленные поблагодарили Артигаса за великодушие и внимание, которые, по их словам, они никогда не забудут.

После ликвидации конфликта с Кабильдо Монтевидео Артигас вновь занялся делами управления, которое носило своеобразный патриархальный характер, или, как тогда говорили, «патерналистский». Этим во многом определялась и его политическая линия. Оторгес уехал, оставив у жителей не слишком приятные воспоминания о себе и своих войсках, в частности о некоторых его офицерах. Созданная декретом от 16 марта Хунта безопасности, целью которой было ликвидировать последствия злоупотреблений, допущенных под покровительством либерального Кабильдо, отправила в штаб в Пурификасион нескольких антипатриотов. Власть Артигаса в Монтевидео была продлена до 19 июля, когда Фруктуосо Ривера был назначен командующим гарнизона. Ривера прибыл 27 июля и остановился в пригороде Монтевидео; в город он явился только 31-го числа. Шесть эскадронов и отряд гренадеров разместились в Форте; пришлось срочно их экипировать, так как одежда их была в самом жалком состоянии. Новая форма для войска была получена от английского предпринимателя Стюарта, который в уплату за это получил торговые привилегии. Ривера был очень тверд в отношении дисциплины и порядка и руководство войсками осуществлял весьма умело.

Артигас стремился одновременно укреплять административную власть и власть экономическую, а также политическую свободу граждан. Он отправил своего кузена Баррейро в Монтевидео и сообщил Кабильдо в письме от 13 августа, что его посланец, обладающий честностью и прямотой, должен возглавить самые различные области административного управления. Артигас особенно рекомендовал ему обеспечить «личные права граждан» (он был верным последователем руссоизма), установить порядок, исключающий преследование людей за их взгляды, и дать им возможность вздохнуть спокойно после всех перипетий революции.