— В ваших устах это рассуждение звучит как комплимент.

— Да? Я рад, я всегда вам симпатизировал, и сейчас докажу вам, что мои слова не пустой звук.

— Не докажете, — иронически вздохнула принцесса.

Беливо пробежался быстрыми пальцами по своей аккуратной лысине.

— Как знать. Впрочем бросим экивоки. Я прибыл сюда к вам для разговора по поводу одного такого шпиона.

Изабелла подняла брови.

— И связать я хотел бы судьбу этого негодяя с отсутствующими у вас деньгами.

— Говорите, как-нибудь толковее.

— С деньгами, которых вам никто в этом городе, ни даже в этом королевстве не даст.

— Никто?

— Никто, — простодушно и самодовольно улыбнулся Беливо, — разве что я. Брать у меня хорошо, без всяких процентов, из уважения к вам. И много. Сколько бы вы могли добыть из наглого генуэзца? Тысячу вонючих цехинов, а отдать принуждены были бы две, а то и три, а я…

— Ладно, об этом после, теперь о шпионе.

— Вы обещаете мне его выдать и сразу же получаете пять тысяч бизантов.

Изабелла откинулась на кушетки и стала рассматривать свои ногти.

— Вы так молчите, Ваше высочество, как будто вам что-то непонятно.

— Мне действительно многое непонятно. Во-первых, если этот шпион ваш, почему вы хотите его у меня покупать. Берите так.

— А он у вас есть? — бешено обрадовался Беливо.

— Господин Беливо, — резко повысила голос Изабелла, — извольте вести себя подобающе, я нахожусь в стесненных финансовых обстоятельствах, но это еще не повод устраивать тут у меня балаган!

Тамплиер прижал руки к груди самым извиняющимся манером.

— Никоим, поверьте, Ваше высочество, никоим образом не хотел я никакого балагана, просто я обрадовался, что мы понимаем друг друга и договоримся к обоюдной пользе.

— Если вы будете говорить загадками, мы вряд ли вообще о чем-нибудь договоримся.

Беливо встал, он сделался серьезен.

— Знаете, Ваше высочество, есть такая римская поговорка. Умному достаточно. Она более чем подходит к нашему случаю, ибо вас я считаю человеком очень умным, равно как и то, что сказал достаточно, чтобы вы меня поняли.

— Я оценила ваш комплимент, — медленно сказала принцесса, — но все-таки, кто это? Находится ли этот человек сейчас при мне?

— Отвечу честно — не знаю.

— Чем больше вы говорите, тем сильнее меня запутываете, господин прецептор. Но я прошу дать мне какие-нибудь определенные приметы. Возьмите в рассуждение, что если вы оставите меня в неведении относительно личности этого человека, то ввергнете меня в ужасные переживания. Я должна буду бояться каждого, кто входит в мою комнату, и подозревать всякого, с кем веду разговор.

На лице Беливо почти отчетливо проявилась досада.

— Меж нами, Ваше высочество, началась какая-то бесплодная игра. Скажу честно, мне не велено говорить с вами слишком открыто, но своей замечательно изображенной наивностью, заставляете меня это сделать.

— Этот человек — Реми де Труа..

— Де Труа?!

— Чувствуется, что я вас не слишком удивил.

— Пожалуй. В нем с самого начала было что-то необычное. И я ожидала с его стороны… Хотя в любом случае неприятно узнать, что ты доверительно общалась с человеком, который за тобой в это время шпионил.

Беливо развел руками, мол таковы уж нравы нашего времени, правда в его исполнении этот жест выглядел почти пародийно.

— Это страшный человек, Ваше высочество. Я не стану распространяться о том, чем он досадил ордену, но если он внезапно попадет в ваши руки, умоляю, подумайте о том, что в вашей власти избавить божий мир от очень большого злодея, передав его нам. И разумеется, не бесплатно. Вам неприятен этот разговор?

— Вы бы послушали себя со стороны, господин казначей!

— С каких это пор откровенность стала вызывать отвращение. Человек, оказавшийся опасной гадиной, вызывает у вас омерзение, у нас раздражение, какие могут быть препятствия на пути нашей договоренности о взаимопомощи.

— Но…

— Может быть вас задело упоминание о деньгах? Ну уж тут я не знаю, что сделать. Деньги стали душою нашего времени, его кровью. Мы, тамплиеры, многое придумали по части обращения с ними, это наложило отпечаток на манеру нашего мышления и поведения, но я отнюдь не считаю, что мы должны стыдиться этого.

— Успокойтесь, господин прецептор. Я не держала за душой тех претензий к ордену, которые вы сейчас так страстно опровергаете.

Вошел Данже и будничным голосом объявил, что в город вступает Конрад Монферратский со своей свитой.