Молли подняла правую руку, показывая, что с нее достаточно. В левой у нее была майка с логотипом «Хижина Джаббы». Она отдала майку Трейси и сказала:

— По крайней мере, меню ты знаешь наизусть.

— Видишь, я говорила тебе, — сказала Лаура Трейси.

— Говорила что? — не поняла Трейси.

— Ты берешь Трейси? — спросила Лаура.

— Могу попробовать, — ответила Молли и вздохнула. — Прощай мечта попасть в десятку лучших ресторанов, но где наша не пропадала.

Молли нанимает ее на работу?

— А мне не надо поговорить с директором? Или еще с кем-нибудь? — спросила Трейси. — Ну, у меня совсем нет опыта…

— Не беспокойся, за это тебе тоже достанется, моя овечка. Надеюсь, тебе будут давать такие же чаевые, какие ты давала мне, — сказала Молли с иронией. — Разве не очевидно, что у нас нет директора? — спросила она.

— Значит, ты владелица «Хижины»? Я не знала…

— Золотко, мир полон вещей, о которых ты не знаешь, но я вижу, что ты начала учиться. — Молли немного помолчала. — С Джоном все кончено?

Трейси кивнула.

— Мы с ним…

— Не продолжай. — Молли повернулась к Лауре. — Ты опоздала. Кухня не может ждать. И у нас кончились помидоры.

— Нет проблем.

Лаура ослепительно улыбнулась Молли и показала Трейси поднятые вверх большие пальцы.

Трейси посмотрела в окно. Почки на деревьях давно превратились в зеленые листья, а она даже не заметила. Она все еще работала в «Хижине», когда листья пожелтели, потом опали, а через месяц деревья покрылись инеем. Наступила холодная одинокая зима.

Джон вел Лаки по Пайк-Плейс-маркету. В воздухе чувствовалась весна, и людей потянуло на улицу. Лаки с таким интересом нюхала воздух, как будто попала в новый мир. Джон не замечал женщин, которые поворачивались, чтобы посмотреть на него. Его последняя ночь с Элисон поставила жирную точку в истории любовных побед. Он не отвечал на звонки Саманты и Рут. Даже Бет наконец перестала звонить. Джон погрузился в работу, но было слишком поздно, и «Парсифаль» спасти не удалось. Он пережил свою первую профессиональную неудачу в одиночестве.

Джон привязал Лаки к загородке между уличными столиками. Это было необязательно: собака могла бы ждать его целый день, не важно, привязанная или нет. Джон пошел за кофе.

Стоя в очереди, он заметил, что цены под пирожными и стаканами с напитками написаны на клеящихся листочках. Джон погладил один из них пальцем, затем покачал головой. Он не позволял себе думать о Трейси. У него хватило силы воли, чтобы следовать этому правилу. Сначала одиночество поглотило его, как туман над заливом. Джон не любил вспоминать, сколько ночей он провел у мамы, пытаясь пережить этот кризис. Мама ничего не обсуждала с ним и не задавала вопросов. Она настойчиво предлагала только одно:

— Сходи в питомник потерявшихся животных.

Джон получил кофе и липкую булочку, которую собирался разделить с Лаки. Собака безумно обрадовалась его возвращению и завиляла всей задней частью туловища. Когда он отвязал поводок и повернулся, чтобы идти, он заметил Бет, сидящую в одиночестве за одним из столиков. Джон мог бы избежать встречи, но в этот момент, несмотря на Лаки, одиночество стало для него просто невыносимым. Джон подошел к Бет.

— Можно? — спросил он.

Бет подняла голову.

— Конечно. Как дела, Джонни?

— Джон. Просто Джон, — сказал он. — А это Лаки.

— Я и не знала, что у тебя есть собака.

— Она у меня недавно. Мои дела нормально, а как твои?

— Да все по-старому, все по-старому, — ответила Бет. Она отпила немного кофе. — В редакции стало скучно. На Маркуса завели дело за сексуальное преследование Элисон, а без Трейси…

— Трейси не работает в «Сиэтл таймс»? — спросил Джон. Он запрещал себе читать статьи в газете, чтобы не наткнуться на ее фамилию.

— Разве ты не знаешь, что она ушла? — спросила Бет.

— Нет. — Джон изо всех сил пытался удержаться от дальнейших расспросов, но не смог. — Когда она выходит замуж? — спросил он, пристыженный и испуганный потерей самоконтроля. Он не может позволить себе вернуться в то состояние, из которого с трудом вышел совсем недавно.

— Элисон?

— Нет, Трейси, — с трудом выговорил он.

В последний раз Джон произносил ее имя у нее дома, он пообещал себе, что никогда больше не произнесет его. Его мама перестала спрашивать, как дела у Трейси. Хотя, надо признать, она никогда не спрашивала, что между ними произошло.