— Трейси, ты, конечно, имеешь право злиться, но ты должна…

— Я ничего тебе не должна.

— Но я…

Трейси повернулась к нему лицом. Какая разница? Пусть видит, как ужасно она выглядит. Он ничего для нее не значит.

— У тебя снова удаляли аппендикс? — спросила она со злостью. — Это единственное приемлемое оправдание.

— Тебе не кажется, что ты ведешь себя жестоко? — спросил он.

— Нет, — отрезала Трейси, пытаясь закрыть дверь.

Джон набрал в легкие побольше воздуха и рывком распахнул дверь.

— Не смей ко мне заходить, — заявила Трейси. — Я тебя не приглашала. — Она растерянно оглянулась. Где, к черту, Лаура и Фил, когда они ей нужны? — Ты меня оскорбил.

— Прости меня, я не хотел, — сказал Джон, пытаясь успокоить ее.

— С кем ты был сегодня? — бушевала Трейси. — С Бет? Еще одно траханье в благотворительных целях? Или это была Рут? Или Кэрол?

Трейси повернулась и пошла к раковине. Она все еще икала. Икая, женщине трудно сохранять достоинство.

— А может быть, ты развлекался с Энид? Вы занимались аэробикой в постели?

Трейси снова икнула. Она налила в стакан воды и только собралась выпить ее, как услышала его ответ.

— Это была Элисон, — простодушно признался Джон. — Но потом я встретился с моим…

Он не успел договорить, потому что Трейси выплеснула воду прямо ему в лицо. Джон подавился и поднял руку, словно защищаясь от удара. Они оба на мгновение застыли.

— Я это заслужил, — признал Джон. — Я знаю, что вел себя ужасно. Но не притворяйся, что ты в этом не виновата.

— Давай обвиняй меня, — с горечью сказала Трейси. — В следующий раз ты кого-нибудь изнасилуешь и скажешь, что жертва тебя попросила об этом. — Джон схватил ее за плечи. — Пусти меня. — Трейси попыталась вырваться.

— Только после того, как мы поговорим. После того, как ты успокоишься и выслушаешь меня.

— Иди и поговори с Элисон! — отрезала Трейси.

Она снова попыталась высвободиться из его рук, но Джон был сильнее. Это ее доконало. Трейси закрыла лицо руками и зарыдала.

Джон обнял ее и поцеловал нежно, потом страстно, так, как будто ждал этого много лет. Сначала Трейси сопротивлялась, но неожиданно для себя ответила, и вся ее злость растворилась в этом поцелуе. Джон покрывал поцелуями ее лицо, ее мокрые от слез глаза, а его длинные ресницы щекотали кожу, как крылья бабочек.

Трейси дрожала все сильнее, не понимая, от холода или от разгорающегося желания.

— Ты замерзла, — сказал Джон. — Разве ты не знаешь, что нельзя бегать под дождем?

— Я ничего не знаю, — прошептала Трейси и положила голову ему на грудь.

Джон взял ее на руки, отнес в спальню, снял с нее мокрый плащ и рубашку и заботливо укрыл.

— Ты тоже дрожишь, — заметила она.

— Это не от холода.

— Иди сюда, — позвала она.

Джон сбросил мокрую одежду и лег рядом. Трейси обняла его, и они несколько мгновений лежали не двигаясь, потом вдруг одновременно повернулись друг к другу. Она ощутила его эрекцию и снова вздрогнула.

— Тебе все еще холодно? — спросил Джон, и Трейси в ответ поцеловала его.

Трейси проснулась и повернулась к Джону. Он лежал рядом и смотрел на нее с любовью и нежностью.

— Ты такая красивая, — сказал он.

— Да что ты, я…

Он закрыл ей рот ладонью.

— Ты самая красивая, — повторил он.

Хотя Трейси думала, что у нее больше не осталось слез, она снова заплакала. Джон нежно провел рукой по ее телу.

— Ты прекрасна. У тебя удивительные груди, такие мягкие и беззащитные. Они напоминают мне новорожденных щенков.

— Щенки! — засмеялась она. — Как тебе пришло такое в голову?

— Не знаю. Мама говорит, что мне нужно завести собаку.

Они рассмеялись и снова поцеловались. Трейси отодвинулась и сказала серьезно:

— Джон, я была просто дурой.

— Я тебя обожаю.

Именно это Трейси хотела бы слышать всю свою жизнь. Но она должна была все ему сказать.

— Подожди. Послушай. Я просто не знала, чего хочу. Молли сказала, что я размазня… — Как найти слова, чтобы объяснить ему все? — Я просто не понимала…

Джон поцеловал ее.

— Ты знаешь, как я люблю твои ушки? — Он нежно укусил ее за мочку. — Я всегда обожал их.

Джон вытянулся на постели.

— Мне кажется, что мы с тобой одни во всем мире. Как Адам и Ева на плоту. — Он поднялся на локте и заглянул ей в глаза. — Ты теперь разрешишь мне есть яйца-пашот?

— Прямо сейчас? — спросила Трейси.

— Ну нет, не сию минуту, — ответил Джон. — Сначала я сделаю кое-что получше.

— Опять? — спросила Трейси и обняла его.

Она была так счастлива, что у нее болело сердце. Трейси готова была умереть в эту минуту — большего счастья невозможно было испытать.