– Тут попадаются такие крупные, что в одиночку и не вытащить. А где ваша ватага?

– Там.

– Хорошо живете, как я погляжу.

Цыган присел рядом. Он достал из кармана крючок, леску, удивительно быстро привязал крючок, насадил приманку и закинул удочку. Потом он притянул поплавок к берегу и передал удочку малышу:

– Держи! Здесь среди корней кружат мальки. Они всего вкуснее. Я вам потом дам леску. У меня много.

Ваню старался смотреть на поплавок, а глаза почему-то косили на вяз. Цыган понял это по-своему.

– Думаешь, ворованная? В воскресенье у одного олуха леска зацепилась, а влезть в воду он сдрейфил. Я часа два караулил, покуда он уберется.

Капитан молча бросал камешки в воду. Если бы не драка, он бы им все рассказал. И кончились бы взаимные подозрения.

– Думаете, я ворую? Шарики я бы вам и так отдал. На что они мне? С кем мне играть в шарики?

Какая муха его укусила? Чего он подъезжает, этот Цыган? Уж не он ли подбросил ту доску? А прошлый раз предложил мальков... Неужели так тяжело быть одному?

– Вы чего это со мной не разговариваете? А, Капитан! Капитан поднял голову.

– О чем?

– Верно. Не о чем.

– Где Чико?

– Рыбу ловит, я его дрессирую. Чтобы лаял, как только поплавок уйдет под воду. И научу, вот увидите!..

Он посмотрел на небо, понюхал воздух.

– Град будет. Давайте сматываться!

Чико залаял.

– Что, говорил я вам?

Они побежали.

Однако четырехногий рыболов лаял не на поплавок, а на черепаху, которая благоразумно не желала высовывать голову из панциря.

– Эх ты, не выйдет из тебя рыболова, Чико!

Пес поджал хвост и отошел туда, где лежала удочка. А Ваню присел на корточки возле черепахи.

Команда трудилась вовсю. Димо разбирал двигатель, время от времени поглядывая на хмурящееся небо. Он молча передавал детали ребятам. Те промывали их в бензине, вытирали, надраивали до блеска тряпками. Некоторые ребята нарочно вымазались смазочным маслом, чтобы походить на настоящих механиков.

– Мичман! Подай-ка мне молоток!
– попросил Фомич.

Все наперегонки бросились выполнять приказание. Петух, самый шустрый, да и стоял он ближе, опередил всех. Остальные с завистью смотрели, как Фомич ему что-то говорил, а Петух в ответ смешно кивал. Слов разобрать было нельзя, потому что Пират пилил ножовкой толстую доску.

– Что он тебе сказал?

– Что сказал?
– громко переспросил Петух.

Пират как раз кончил пилить, стало тихо. Петух наклонился и прошептал:

– Не корабль будет, а настоящий крейсер, жуткое дело!

– Что - жуткое?
– спросил Султан, расслышавший только последние два слова.

Упали первые дождевые капли. Пока ребята и Димо убирали все под навес, дождь полил сильнее, забарабанил град. Но крыша, перекрытая черепицей с ремзавода, не протекала. Ребята расположились на чурках и умоляюще уставились на Фомича.

Моряк не был похож на героев приключенческих книжек и картин, но он был настоящим моряком и добрым, как... как Димо. С первого же дня он примирился со своей ролью рассказчика:

– Как-то раз подходили мы к Масленому мысу, вдруг налетел ветер. А берег там - жуткое дело. Одни скалы. До пристани далеко. И качка...

– Жуткое дело!
– вырвалось у Торпеды.

– Вот именно, - не смутился Фомич и продолжал: - Шторм на девять баллов...

– Сколько?
– тихо переспросил Султан.

– Девять, - на пальцах показал Чико Пей.

– Ух ты!
– ахнул Султан, хотя ни он, ни остальные ребята не знали, много это или мало. Знал только Мичман.

– Это значит девять валов - один на другом.

– Вода заливает палубу, все смывает подчистую. Сбавляем ход. Иначе, как попадешь между двух валов - крышка! Дождь хлещет, гром гремит, жуткое дело. Среди бела дня темень как ночью. И вдруг один матрос падает за борт. Застопорить машины! Человек за бортом. Наш товарищ. Надо спасать, даже если всем придется погибнуть. Бросаем канат. Один раз. Другой - и вытащили! Таков закон моря - нельзя оставлять товарища в беде. Море, ребята, огромное: если кто свалился за борт, до берега ему нипочем не доплыть.