Через некоторое время все утихло, и постепенно я сообразил, что же собственно произошло. Юсы передали вибрацию своих тел ленте конвейера, которая, двигаясь, вибрировала сама по себе. А потом, когда они бросились бежать обратно, частота ее вибраций и вибраций, снова создаваемых юсами, совпали, и быстро нарастающая амплитуда в конце концов вызвала критический резонанс. И если бы Чикс с его почти полутонным весом, а в какой-то мере и я, не приняли бы своевременно мер, по всей вероятности, дело могло бы иметь роковые последствия.

Ноги у меня подкашивались, но я подошел к лежащему Странному юсу. Чикс уже был около него и осторожно поднимал. Я помогал ему, как мог, и это мое первое прикосновение к негуманоиду, может быть, обошлось бы без каких-либо отрицательных эмоций, если бы позднее, когда мы уже вышли из здания, я бы не задумался об этом. Мне мерещилось, что на руках у меня осталось что-то скользкое, что кожу что-то пощипывает, что пальцы мои сковало. Впрочем, я очень хорошо понимал, что все мои ощущения надуманны, но… Меня тошнило и трясло.

— Я немного встревожился, — заявил Чикс, когда мы удалялись отДефрактора вместе сусмиренным Странным юсом.

А я, несмотря на свое состояние, не мог не улыбнуться такому по-человечески скромному определению «немного встревожен». Ничего себе! Да Чикс почти обезумел от страха, уж я-то видел. Потом вспомнил, как смешно подскакивали мы на обезумевшей ленте, и мне стало легче на душе. «Да этот юс очень похож на человека, черт его побери! И тоже, наверно, часто бывает дураком. Как, например, я».

— Что он хотел сделать? — указал я сдержанным жестом на Странного юса.

— То, что и все мы. Только он и сейчас еще это делает, — сказал Чикс серьезным тоном, совсем отличным от его обычного фальшивого любезничания. — Изливает свою категоричность. Не соображая.

Я вздохнул, до известной степени примирившись с нашей взаимной непроницаемостью. Было очевидно, что я должен отказаться и от своих предварительно подготовленных вопросов — в самом лучшем случае задал бы их напрасно. Молчаливо я проводил юсовдо того места, где мы встретились, но прежде чем расстаться, я все же не сдержался и тихонько спросил:

— Скажи, Чикс, почему вы так заинтересованы в переселении?

Он заботливо обнял конечностями уныло покачивающегося Странного юса.

— Это будет последний знак, — ответил он тоже тихо. — Знак о другом, что грядет, грядет… — Голос его упал до едва слышного хрипа.

— Что грядет? — я в ужасе вздрогнул. — Что это «другое»?

Чикс медленно пошел по неземной розовой траве. Его тяжелое дыхание согрело воздух, и легкие клубы пара окутали юса, словно покрывало из тонкой, как паутина, ткани. Странный юс последовал за ним.

— Что грядет, Чикс? — промолвил я, глядя вслед их нечеловеческим фигурам. — Что?

— Не знаю, — его слова долетели до меня почти беззвучные, как дуновения.

Я остался один. — Пора было возвращаться на базу, но чувство, что я что-то пропустил, прошел мимо чего-то важного, привело меня снова к Дефрактору.

Я шел тем же путем — через флигель и потом внутри серпантина. Однако на последнем витке быстро отступил назад: около плота стоял Вернье. Вместе с одним из роботов. Что-то говорил, наклонив к нему голову, но как я ни напрягался, не смог услышать ни слова. Спустя некоторое время робот повернулся и зашагал по ленте транспортера. Остановился точно на том месте, где упал Странный юс.

— Вот здесь, — прогремел его металлический голос.

Вернье кивнул. Оперся на плот, скрестив руки. На его лице играла легкая рассеянная улыбка.

Я бесшумно пошел к выходу.

С базы я связался с Ларсеном и прежде чем успел попросить о встрече, он настоял, чтобы я пришел к нему на полигон. «Сейчас же!» — сказал он и, ничего не объясняя, прервал связь.

Настроение у него было отвратительное. И он не скрывал это, когда мы увиделись. Было не до рукопожатий, не до Приветствий, мы даже не кивнули друг другу Подождав, пока я сойду с рейдера, Ларсен молча пошел впереди меня. А я остался стоять на месте. Через несколько шагов он остановился.

— Иди! — резко пригласил он.

— Насколько я вижу, между нами зреет конфликт, — спокойно сказал я.

— Да!

Я пожал плечами.

— Что ж тогда начнем. Обстановка мне кажется подходящей.

— Терпеть не могу твою иронию! — сказал он.

— А я — твои фельдфебельские замашки, — был мой ответ.

Ларсен прикусил губу И смерил меня гневным взглядом.

Ладно, — отрезал он наконец. И снова пошел вперея А я за ним.

— Работаю здесь уже семь месяцев, — заявил он, когда мы поравнялись. — Семь месяцев. Непрерывно.