Я поспешил воспользоваться полученной отсрочкой:

— Юсиане! Все вы, смотрящие этот «спектакль»! Разве вы не понимаете, что теперь и вы являетесь участниками в нем? Конец безличному поведению. Наконец я поставил вас перед выбором! Мой доступ к вашему Центру управления может быть прекращен либо из-за моей смерти, либо благодаря смене самого способа управления. В первом случае вместе со мной вы пожертвуете и ребенком. А во втором разорвете Паутину, которая захватила в свои сети и ваши души. Таково положение. Хватит «коллективизма», хватит стадных чувств! Теперь каждый в отдельности должен принять свое решение.

— Контакт… еще… предстоит, — пробормотал негума-ноид, как на поврежденной пленке. — Ты… необычный элемент. Но другие переселенцы… будут в рамках.

Я был поражен. Контакт?! У них не было воли отказаться от него, а я призывал их отказаться от их тысячелетнего «сознания». Абсурд!

Однако этот негуманоид не был совсем потерян для дела. Действительно, он по-мужски сопротивлялся принятию своей новой миссии. Не хотел стать первым в юсианс-кой истории убийцей. Я решил дать ему как можно больше времени, да и оказать моральную поддержку. К тому же окончательно перестал колебаться в отношении своего флексора.

— Чикс. Вы — негуманоиды. Вы — ЧУЖИЕ. И именно поэтому не могли бы удержать в ваших рамках ни одного из нас. Человек всегда будет стремиться к превосходству, будь он сумасшедшим, нормальным или же гением. Просто такова наша природа, особенно когда мы стиснуты обстоятельствами. И в частности, негуманоидами! Ты понимаешь это?

— Нет, — ответил мне он. — Мы не в понимании. Он перестал «удерживаться» на одном месте и вошел во двор. За ним стала видна огромная дыра в ограде с остатками решетки снизу и по бокам. Юс медленно приближался ко мне, а я так же медленно отступал назад.

— Что тебе не ясно, Чикс?

Я нарочно повторял его имя. Некоторым людям, испытывающим шоковое или другое неадекватное состояние, это помогает вновь идентифицировать себя. Но ему, кажется, это не помогло. Наоборот, темп его движения мало-помалу ускорялся.

— Скажи мне, Чикс! — повторил я настойчиво и властно. — Что тебе не ясно?

— Твой ультра… ульти…

— Ультиматум?

— Да!!! — его крик сопровождался резким поворотом влево и внезапной остановкой.

Хорошо, хорошо… Сразу же остановился и я.

— Если ты посредине истин, — продолжил он, — почему выступаешь против ЭССИКО? Ведь как ты мне описываешь, он дает большой интерес против нас.

— Да, я описываю тебе, Чикс… — я повысил голос, хотя это наверное было лишним: — Рассказываю вам, говорю и показываю вам все время одно и то же с тех пор, как прибыл в этот псевдогород. А именно то, что контакт, такой, каким вы его задумали, неизбежно приведет вашу цивилизацию к гибели. Потому что то, в чем вы нас превосходите, будет обращено против вас. Еще в начальной фазе, нашими первыми «контактерами», независимо оттого, кто это будет. Чикс бросился спиной на умерщвленную мною садовую траву Отодвинул свою переднюю складку, и я невольно воззрился в его нечеловеческие глаза — потемневшие и блестящие, обращенные вверх и отражающие блеск искусственного «земного» солнца…

— Ты, Тер, — едва слышно начал он, — исходишь из убеждения, что спасаешь нас.

— И вас, — смутился я. — Но и нас… нами. Вряд ли нужно было объяснять ему, что очень трудно найти человека, амбиции которого остались бы в границах нормального, если бы сочетались с такой технической мощью, как их. Что никоим образом нам не нужен новый Наполеон, Гитлер или Сталин, к тому же такого колоссального калибра.

— До сих пор, Чикс, вы тысячи раз могли завладеть нами или уничтожить физически. Но вы не сделали этого — потому что тогда вы погубили бы и себя. Это же будет и с нами. Контакт является жизненно необходимым теперь и для нас. Однако на равных основаниях! Ведь и мы мечтали о «братьях по разуму», Чикс…

Я чувствовал, как пласт за пластом разбиваются окаменелости в его душе.

— Беги! — бессильно произнес он.

После чего он внезапно оказался в положении стоя, будто подброшенный невидимой пружиной вверх. Я всей силой ударил его по плечу прежде, чем он восстановил равновесие. Он вновь упал на спину. Я перепрыгнул через него. Подбежал к дереву около ограды, ухватил нижний сук и попытался его отломить. Двумя руками я сумел бы это сделать, но так ничего не получалось. А юс уже встал. Надвигался.

Я оставил сук и перепрыгнул через ограду. Пошел по улице, не быстро и не медленно. Время от времени оглядывался назад. Юс шел за мной на расстоянии около двадцати метров, стараясь не сокращать дистанции. Было видно, да и слышно, что это ему стоило больших усилий. Его контурная бахрома то удлинялась, то укорачивалась, двигалась, словно зеленоватые черви. На его туловище все чаще появлялись и тут же закрывались глубокие асимметричные трешины и эта, наверное, невротическая реакция каждый раз сопровождалась громким свистом. Так что вскоре мне уже не нужно было оборачиваться. Теперь уже непрерывный свист служил мне ориентиром для определения его местонахождения.