Я тебе все объясню; И с этим наездом утрясем.

Отец Анастасий хорошего свидетеля найдет. Все устроится…

— Вряд ли, — оборвала его причитания Полина, крикнула в комнату:

— Света! Господин Минеев звонит! Будешь с ним разговаривать?

— Нет! — быстро испуганно ответила девушка.

— Не хочет вас ни слышать, ни видеть, — усмехнулась Полина. — И вот еще что. Ничего у вас там не образуется. Потому что я уже точно знаю, кто в секте Голова, и кто Володю убил — тоже.

Родион как-то странно хрипнул, точно Полина, нарушая все земные законы, ухитрилась причинить ему сильную физическую боль. Минеев быстро бросил трубку. А Полина долго еще смотрела на телефон. Зачем ляпнула про Голову? Предупредила негодяев. Полина вернулась на кухню и бессмысленно уставилась на улицу, где по-прежнему орудовал дизайнер дождь.

На другое утро женщина проснулась с более ясной головой. Вспомнив свой вчерашний разговор с Минеевым, сказала племяннице:

— Выходит, у них еще один свидетель запасен.

Прямо мастера преступного дела. Надо бы к этому Проше съездить…

— Я с тобою.

— Сама управлюсь.

Светлана с тоскою посмотрела на женщину.

И та поняла, что племяннице совсем не хочется сидеть одной в квартире и маяться в ожидании тетки.

— Хотя… Без тебя я его долго буду искать.

И еще неизвестно, станет ли Прохор разговаривать с незнакомой теткой. Собирайся.

Проша с матерью-алкоголичкой жил в общежитии ткацкой фабрики. Несколько лет назад здание попало в список аварийных. Однако из-за отсутствия в Старом Бору лишних квадратных метров и даже сантиметров жилых площадей людей никуда не выселили. Так они и бедовали в пропахшем сыростью ветхом курятнике. ,.,…

Поднимаясь по крутой загаженной лестнице, Светлана вздохнула:

— Только бы матери Прошкиной дома не было.

А то так накричит, что мы двери не сразу найдем. Раз Отец Анастасий к Проше зачем-то Мошку послал…

— Мошку?

Светлана смутилась.

— Ага. Вообще-то у нас по кличкам запрещали обращаться. Но Ирка сама сказала, когда в общине появилась: «Я — Мошка. Меня так все с детства зовут».

— — Маленькая, что ли?

— Да нет. У нее просто нос веснушками усеян.

А над губою, — Светлана постучала в облезлую дверь, — такая странная родинка, как… Проша!

Здравствуй.

На пороге стоял очень худой, подвижный темноглазый мальчик. Он приветливо улыбнулся гостям:

— Я сейчас. Ленку только на диване как следует пристрою, чтоб не упала.

Мальчик снова скрылся в комнате.

— Это его сестренка. Младшая, — торопливо пояснила Светлана. — Проша за Нею присматривает. Больше некому.

Из приоткрытой двери плыл тяжелый запах грязной одежды и перегара и доносился деланно сердитый голос Проши: «Я сказал: сиди и ни с места. Сейчас вернусь». Через минуту мальчик опять появился на пороге. Состроил озабоченное лицо:

«Вертится, точно как я за партой в школе. Не хочет смирно сидеть. Только и гляди за нею».

— А мамки нету твоей?

— Ушла. На подработку, — на мгновение его открытое оживленное лицо стало замкнутым и хмурым.

— Проша, мы к тебе вот зачем, — начала Свет-Яана. — Это тетя моя — Полина Александровна.

Да. Помнишь, в начале апреля я в машине сидела?

А ты ко мне подошел.

— Вечером? Конечно, помню. Дождь еще начался. Я вымок, как собака. Замерз. Меня отец Анастасий и Родион сходить попросили. Сказали: «Где-то полдевятого Света подъедет за листовками. Но ты раньше приди и где-нибудь в стороне постой, пока она там будет. И уходи, только когда уедет».

Родион еще сказал: «А то я беспокоюсь, как бы ее кто не обидел». Ну что? Я все так и сделал. Пришел. Тебя еще не было. То у киоска ходил — ноги отвалились. А потом Егор подвалил и все отменил:

«Родион не приедет». Я к тебе подошел и домой побежал.

Из-за полуоткрытой двери донесся плач. Проша бросил обеспокоенный взгляд в сторону комнаты:

— Во как ревет. Соседка говорит: артисткой будет.

— А ты про тот вечер ничего не путаешь? — спросила Полина.

Мальчик, вопреки ее прогнозам, ни капельки не терялся перед незнакомой тетей. Улыбнулся:

— Не-а. Все так и было, как сказал. У меня память природная. Учителя говорят. Вера Ванна, классная, все вздыхает: «Пропадешь ты, Проша».

Ничего. Не пропадем.

Мальчик снова бросил обеспокоенный взгляд на дверь, плач за которой усилился.

— Спасибо тебе, Проша', — кивнула Светлана.

Полина мгновение колебалась. Слегка покраснела, торопливо полезла в кошелек и достала пятьдесят рублей.

— Вот. Возьми…

Женщина замялась, хотела сказать: «Купи конфет сестренке», но вовремя сообразила, что у маленьких хозяев вряд ли есть хлеб. Ласково дотронулась до плеча паренька: «Ты нам очень помог».