— Все примерно так, как я и предполагала, — подытожила Полина. — Эх, надо было мне все-таки той ночью позвонить в милицию. От неизвестного информатора.

— Ты думаешь, они бы приехали?

— Не знаю. Но… В общем, я хочу найти его.

— Кого?

— Васю. Не бен Ладена же!

— Это совсем непросто.

— Почему же? Развалины на окраине Володарска. Рядом какая-то стройка. По-моему, место не так уж сложно найти. Было бы желание.

— Место — может быть. А человека отыскать — это совсем другое.

— Ну куда они пойдут? Бомжи. Теперь обжили подвал и рады без памяти, что он им достался.

Раздосадованная Полина отметила, что Рязанцев не проявил к ее истории особого интереса.

Судьба бездомного Васи блаженствующего в трехкомнатной квартире Валерия Ивановича совсем не волнует. Как же его уговорить?

— Вчера произошло важное событие, — сообщил Рязанцев.

Полина насторожилась:

— Со Светланой?

— Нет. Меня удостоил долгой беседы Новый Учитель.

— А-а-а.

Она хотела поддеть доктора, но вовремя вспомнила свои корыстные планы насчет него. Женщина сделала терпеливо внимательное лицо. Такую мину Полина обычно изображала, когда Андрей распространялся о своих вечных неладах с начальством на работе.

— Он много расспрашивал меня об «Альбине», о моих пациентах.

— Ищет новые жертвы! — осенило Полину.

— Но я сказал ему, что все мои пациенты — люди вполне нормальные, имеющие заботливых близких. Просто они не выдержали наковальни событий. Дух их ослабел.

— Угу. Очень красиво. И главное — не совсем понятно. Просто замечательно. С «секстантами» и надо говорить на их же языке — тарабарщине:

Кришна Харя.

— Харе Кришна, — поправил ее доктор. — Тогда отец Анастасий спросил меня: не могу ли я выписать мезапам или его заменитель?

Полина прищурила глаза:

— Что?

— Транквилизаторы.

— Вот почему Дергунов так странно себя вел!

Просто спал с открытыми глазами. И Вася — здоровый мужик, а к машине еле шел. Я его за старика приняла. Братья пичкали их лекарствами. Какие же они негодяи!

Рязанцев кашлянул.

— Боюсь, что не только их.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала Полина, чувствуя, как где-то в желудке образуется ледяной комок.

— Без сомнения, НУ добавляет таблетки в еду членам секты, живущим в общине. Не сам, конечно. Чтоб поменьше трепыхались.

Женщина пристыла. Единственное, что она смогла выдавить:

— Светлана?

Ее голос звучал жалко, просительно. Точно она могла вымолить пощаду для племянницы у чудодоктора. Рязанцев отрицательно покачал большою головою:

— Не думаю. В особняке она практически не жила. Да и Родион, как я уже говорил, по-своему заботится о ней. Зачем ему жена-калека?! В общем, благодаря брату Родиону…

Полина прикрыла глаза:

— Замолчи. Не говори так: благодаря Родиону.

Подумать только! Я должна еще и благодарить этого… Эту устрицу без ракушки за то, что не травит мою девочку наркотиками!

— Я поражаюсь твоей изобретательности в выдумывании ругательств, — попытался разрядить атмосферу Рязанцев. — Это говорит о злом уме и нелюбви к людям.

— Быть добрым в наши дни не каждому по карману. Достаточно уже того, что я живу по законам порядочных людей. Это, кстати, тоже весьма дорого стоит. Вообще, у тебя получается, что сволочь Родя добрее меня.

— Я этого не говорил, — доктор растерянно развел руками.

С мстительной радостью Полина отметила, что Рязанцев, как и она сама, боится рассердить противную сторону. Без сомнения, вынашивает насчет гостьи грешные планы. Вино приготовил. Завел разговоры о любви к людям. Не дождется!

— Формулировал, — отрезала Полина и встала.

Тут она вспомнила, что не добилась цели визита.

К счастью, Рязанцев сам торопливо остановил ее.

— Это еще не все.

Полина снова села и даже взяла в руки бокал, но пить не стала.

— Мне кажется, мы немного подружились со Светланой.

Полина вся обратилась в слух.

— Вчера она сказала: «Мне так хочется познакомить вас с одним человеком! Но мы сейчас в ссоре». Я спросил: «По чьей вине?» Светлана ответила:

«Не знаю».

Женщина радостно засмеялась. Она почувствовала, как холодные тиски, сжимающие ее сердце, слабеют. Точно Светлана, прежняя, добрая, доверчивая, уже вернулась в радостные объятия тетки.

И они обе забыли о самом существовании Роди, Отца Анастасия, о мудрости ожидания.

— Конечно, сейчас нужно быть очень осторожными. Когда тяжело больной медленно возвращается к жизни, резкие движения противопоказаны, — втолковывал гостье доктор.

— Да-да.

Полина сияла. Даже Рязанцев в лучах неожиданной радости казался ей симпатичнее, а его занудные рассуждения о сдержанности — терпимыми. Занятая своими мыслями, женщина опять встала и направилась к двери.