Слова эти взволновали обоих. Изабелл все поняла: Сесилия обманула ее, чтобы заставить принять подарок Алваро; взгляд Сесилии, когда она уходила с отцом, открыл ей все.

Что же касается Алваро, то он увидел только, что Сесилия как нельзя лучше доказала свое презрение и полное равнодушие к нему. Но он никак не мог понять, почему она не сберегла их тайны, почему она посвятила в нее Изабелл.

Оставшись наедине, молодые люди не смели поднять глаз. Взгляд Алваро был прикован к браслету. Изабелл, вся дрожа, чувствовала этот взгляд и страдала так, как будто руку ей сдавили железным кольцом.

Они долго шли молча. Наконец Алваро, чтобы вызвать девушку на объяснение, первый решился нарушить молчание.

— Что же все это значит, дона Изабелл? — спросил он с мольбою.

— Не знаю! Надо мной посмеялись! — пробормотала Изабелл.

— Как так?

— Сесилия убедила меня, что этот браслет подарил ей отец, и заставила меня принять его. Если бы я только знала…

— Что это мой подарок? Вы бы не приняли его? —

— Никогда! — воскликнула Изабелл.

Алваро удивил тон, каким девушка произнесла последнее слово: оно прозвучало как клятва.

— А почему? — спросил он минуту спустя.

Изабелл посмотрела на него своими большими черными глазами. В этом глубоком взгляде было столько любви и горечи, что, если бы Алваро его разгадал, он получил бы ответ на свой вопрос. Но кавальейро не понял ни взгляда, ни молчания Изабелл; он видел только, что здесь скрывается какая-то тайна, и ему захотелось узнать правду.

Он подошел совсем близко и сказал печально и кротко:

— Простите меня, дона Изабелл. Я знаю, что позволяю себе нескромность, но нам необходимо объясниться. Вы говорите, над вами посмеялись. Посмеялись и надо мной. Не находите ли вы, что лучшим способом окончить эту игру было бы откровенно все рассказать друг другу.

Изабелл задрожала.

— Говорите, я слушаю вас, сеньор Алваро.

— Я не стану повторять то, о чем вы уже догадались. Вы знаете историю с браслетом, не правда ли?

— Да, — прошептала девушка.

— Скажите мне только, как он очутился у вас на руке. Не подумайте, что я вас в чем-то упрекаю. Нет. Я просто хочу узнать, как далеко зашла эта шутка!

— Я сказала вам все, что знаю. Сесилия меня обманула.

— Но зачем она это сделала?

— Догадываюсь!.. — воскликнула Изабелл, стараясь успокоить стучавшее сердце.

— Тогда скажите мне. Прошу вас, умоляю!

Алваро встал на одно колено и, взяв руку девушки, заклинал ее объяснить поступок Сесилии и сказать, почему та отвергла его просьбу.

Может быть, узнав эту причину, он еще сумеет оправдаться, сумеет заслужить се прощение?

Видя Алваро у своих ног и слыша слова мольбы, Изабелл побледнела как полотно. Сердце ее так колотилось, что видно было, как под платьем вздрагивает грудь. Она смотрела на Алваро горящими глазами, и взгляд ее околдовывал.

— Говорите! — повторил Алваро. — Говорите! Вы добрая, вы не допустите, чтобы я страдал, когда одно ваше слово может вернуть моей душе мир и покой.

— А что, если после этого слова вы меня возненавидите? — прошептала девушка.

— Не бойтесь этого. Какое бы несчастье вы мне ни возвестили, я с благодарностью выслушаю все. Когда весть о постигшем нас горе приносит друг, вместе с горем приходит и утешение.

Изабелл начала было говорить, но вдруг умолкла. Ее всю трясло как в лихорадке.

— Нет, не могу! Пришлось бы признаться во всем…

— А почему вы не хотите признаться? Неужели я не заслужил вашего доверия? Ведь я вам друг.

— Если бы это было так…

Глаза Изабелл заблестели.

— Говорите же!

— Если вы бы были мне другом, вы бы меня простили.

— Простил вас, дона Изабелл?! Но что же вы сделали такого, что я вас должен прощать? — с удивлением спросил Алваро.

Девушка испугалась того, что сказала. Она закрыла лицо руками.

Весь этот стремительный, бурный диалог, нерешительность Изабелл, ее недомолвки озадачили кавальейро. Он терялся в лабиринте неясностей и сомнений.

Чем дальше, тем все становилось туманнее. Изабелл говорила, что над ней подшутили, потом вдруг дала понять, что в чем-то перед ним виновата. Кавальейро решил во что бы то ни стало разгадать эту тайну.

— Дона Изабелл!

Девушка подняла голову. По щекам ее катились слезы.

— Вы плачете? — спросил пораженный Алваро.

— Не спрашивайте меня ни о чем!..

— Вы что-то скрываете! Неужели вы хотите лишить меня покоя? Что же вы мне сделали плохого? Скажите!

— Вы хотите знать? — спросила девушка, вся горя от волнения.