Комиссар Икс открыл дверцу. Сквозь костюмы, висящие на плечиках, проникал свет. Пахло сигаретами «Виргиния».

Джо сдвинул костюмы и увидел, что часть задней стенки шкафа отодвинута в сторону. Узрел он и спину мужчины.

Человек стоял, согнувшись над маленьким столиком возле сейфа. На столе лежала кипа папок и бумаг, дверца сейфа была широко распахнута.

Мужчина наверняка почувствовал присутствие постороннего, но как ни в чем не бывало продолжал рабатать. Джо прошел в тайник, и тут человек обернулся.

— Рад приветствовать высокое начальство, — комиссар Икс был несколько ошарашен.

— Хорошо, что тебя не прошиб холодный пот от страха, — флегматично отозвался Миллер.

Убийца надел очки и опустил поля шляпы почти на глаза. Потом он прикурил от горящей сигареты новую и щелчком выбросил через приспущенное стекло окурок.

«Если ты сейчас не затянешь петлю на их шеях, они тебя сцапают, — подсказывал внутренний голос. — Даже и без пророчества гадалки когда-нибудь тебя все же схватят. А теперь… теперь спасение только в оперативности».

Он был человеком быстрых решений и столь же быстрых действий. Потому до сих пор и не значился в полицейских досье. Кое-какие сведения о нем у полиции были, но столь незначительные, что ничего определенного по ним составить было нельзя.

Он понимал это и очень этим гордился. Прежние успехи давали уверенность в настоящем, но не делали его безрассудным.

Он точно рассчитал, как дальше будут развиваться события, и поступал согласно ранее разработанной программе. Оставалось выполнить последние два-три пункта, и тогда он ударит и скроется.

Убийца ухмыльнулся и посмотрел в зеркало заднего обзора: приближался катафалк. Сначала он двигался довольно быстро, потом замедлил ход. Катафалк правым передним колесом вмял окурок в асфальт. «Добрая примета! — сказал себе убийца. — Пора действовать!»

Еще раз взглянув в стекло, убийца увидел гроб и сзади серебряный крест с серебряными лавровыми листьями. «Это везут Сару Гарнер». — Он посмотрел на часы.

Кто придет проводить ее в последний путь? Проповедник ее общины? Этот Джо Уолкер в качестве соглядатая? Просто любопытные?

Убийца хмыкнул и перекинул языком сигарету в другой угол рта.

Проехал полицейский патруль. Полицейские что-то уж излишне долго и пристально рассматривали его машину. «Неужели о чем-то догадываются? — тревожно подумал он. — Или объявлен розыск е указанием его примет?»

Убийца почтительно поприветствовал полицейских. Они кивнули ему в ответ. «Надо осторожно разнюхать, что они знают и о чем догадываются, но как?»

Небо было безоблачным. Вовсю светило солнце. «Жаль, что нет дождя, при дожде похороны проходят быстрее».

Вдруг он выругался, торопливо дал газ и покатил. На большой скорости проскочил перекресток, свернул в ближайший переулок и въехал в пустой двор транспортной конторы. Поставил «бьюик» в самом дальнем углу и дал сторожу гигантские чаевые.

— Машину возьму через час-два.

Он решил не искушать судьбу, хотя никаких видимых причин для этого не было. Патрульная машина замедлила ход — ну и что? Полицейские собирались задать ему какой-то вопрос — опять ничего страшного. А может, их вопрос его совершенно не касался?!

Добравшись до шоссе, убийца снял очки и шляпу. Это его совершенно преобразило. На остановке он купил в киоске газету, сел в подошедший автобус и доехал до кладбища. Изрядно поплутав между могилами, он притаился за большим памятником. Отсюда он видел всех, а его никто.

Прошло какое-то время, прежде чем Джо свыкся с мыслью, что перед ним живой Миллер, из плоти и крови. Шеф ФБР ободряюще улыбнулся:

— Ты отыскал меня за семь минут сорок секунд. Хорошее время! И прекрасное место для встречи, как ты считаешь?

— А если бы вместо меня появился кто-то другой? — спросил Джо. — Что тогда?

— Другого бы я арестовал.

— Извини, но откуда бы ты узнал, кто есть кто? Интуиция?

— Интуиция тут не при чем, а при чем вот эта дырочка. — Миллер вынул одну дощечку из деревянной панели. Под ней оказался специальный кирпич со стеклом, через которое можно было наблюдать шоссе и подъезд к дому. Снаружи глазок был незаметен.

— Подобные штуки наводят на мысль, что Рони был не совсем в себе!