— Ручку отдай и подержи руки на столе, — бросил я Мустафе, беря блокнот.

— Боишься, начальник? — голос насмешлив.

— Остерегаюсь. Ты давно не работал с органами, может, кое-что и успел позабыть.

— Про вас забудешь! — сожаление в голосе.

— Но ты ведь получал удовлетворение от работы? Как моральное, так и материальное. Ведь так? — я начал читать.

— Получал, — агент вздохнул.

— Так и не жалей! В тайне содеянное, тайно судимо будет. А сейчас помолчи и не мешай мне, заодно не дергайся, посиди спокойненько, руки на столе подержи.

Агент не забыл, как писать сообщения. С упоминанием всех подробностей, свидетелей, соучастников Эмиров описал деяния Исмаилова.

Наркоторговля, работорговля, переброска оружия в обе стороны, фальшивые деньги и фальшивая валюта. Организация бандформирования, хранение, ношение, изготовление, ремонт оружия, вымогательство, постоянная поддержка связи с чеченскими бандитами, организация переброски боевиков за границу на лечение, отдых и обратно. Весь этот «букет» тянул на пожизненное заключение. Эх, жаль, что я не опер, так бы, глядишь, и повышение заработал.

— Хорошо написано, молодец. Теперь еще один момент...

— Просто так я работать не буду! — предупредил Эмиров.

— А никто и не собирается тебя использовать как идейного, — усмехнулся я. — Пиши расписку, что получил от органов госбезопасности тысячу долларов США. Но сейчас получишь пятьсот. А остальные пять сотен после маленького путешествия.

— Куда?

— В Чечню. У тебя есть «окно», — Эмиров встрепенулся, — есть, есть, не дергайся, мы знаем.

— А что там делать?

— Нас отвезешь. Поездка в один конец. Отвез и там оставил. Только если мы пропадем по твоей милости, то извини, ты тоже пропадешь где-нибудь. Сам знаешь правила игры. Можешь попасть на «конвейер». Слышал о таком?

— Слышал, — угрюм, что-то соображает.

— Ну, вот видишь, играем по-взрослому. Пиши расписку.

В том же блокноте он пишет расписку. Я достаю пятьсот долларов. Пять бумажек по сто. Читаю его расписку. Протягиваю деньги. Эмиров берет их, каждую купюру трет, трогает выпуклости, смотрит на свет.

— Мустафа, мы не фуфлыжная организация, которая расплачивается фальшивыми долларами, как твои соплеменники в Чечне.

— Доверяй, но проверяй! — буркнул он, убирая доллары в объемистых размеров портмоне из дорогой натуральной кожи.

— И это правильно.

— Когда едем? — он уже настроен на работу, деньги сделали свое дело.

— Завтра, часов в семь.

— Куда именно едем? — он готов к поездке.

— В Чечню, — усмехнулся я. — А там мы уже скажем.

— Не боитесь? — взгляд исподлобья.

— Не боится только дурак, только потом тебе не долго по земле ходить, если что. Я тебе про это уже говорил. Все, завтра в шесть пятьдесят у гостиницы.

— Хорошо знаете, что гостиница принадлежит Исмаилову. Не боитесь оказаться в заложниках?

— Посмотрим. В твоих интересах, чтобы с нас волос не упал.

— А бумаги, что с ними будет? — забеспокоился Эмиров.

— Хоть раз тебя контрразведка подставляла?

— Нет, — он не раздумывал.

— То-то же. Мы ценим своих людей, и рассчитываем на взаимность.

— А что с Грохотовым? Хороший мужик, встретится бы с ним, выпить чарку-другую... — интересуется или проверяет?

— Погиб он. На войне погиб. Твои земляки его и убили, — я был жесток, сделал упор на «твои земляки».

— Понятно... Жаль мужика. — Мустафа искренне вздохнул.

Кто знает, может, он сам и убил Грохотова. С него станется. Зверюга. Напоследок мы проинструктировали его по поводу интервью, что мы якобы брали у него, предлагали, мол, десять долларов, но он отказался.

Мы вышли, сердечно, — так, чтобы было видно соседям, — попрощались с Мустафой.

После этого обошли два оставшихся адреса, указанные в списке, переданном нам портье. Потом отправились в гостиницу.

— Как думаешь, Алексей, а этот Мустафа не сдаст? Бяку не сделает? — Андрей заметно нервничал.

— Черт его знает. От этого засранца всего можно ждать — я пожал плечами.

— А зачем ты с него стребовал все эти бумаги?

— От бумаги вечностью веет. Не помню, кто сказал, но очень верно подмечено.

— И что, ты их будешь с собой таскать? — Андрей озаботился.