Шрифт:
«В беседе с нашим журналистом,
– заканчивал редактор, –
ваша дочь намекнула, что мечтает о профессии защитника окружающей среды. Коллектив нашей газеты подготовил официальное обращение ректору одного из лучших вузов Хабаровска, где имеется экологический факультет, с просьбой принять Летову М.Н. без вступительных экзаменов или на льготной основе. В результате коротких переговоров мы добились положительного ответа. Марине предстоит сдать лишь один экзамен. Она поступит при оценке не ниже тройки. Зная способности девушки, у нас не возникает сомнений, что она успешно пройдет вступительные испытания и станет студенткой».
В конверт были вложены распечатки с информацией об институте и рекомендательное письмо. Для уточнения деталей редактор просил перезвонить по указанному телефону.
– Садись кушать, – Вера Ивановна налила суп в тарелки с зеленым узором, положила в плетеную миску порезанный хлеб.
Она очень гордилась дочерью. Не многие ее ровесники способны на такие взрослые поступки. Да. Она гордилась дочерью, но до рези в глазах переживала о ее будущем. Сейчас хорошо живется не тем, кто увлечен благородной идеей, а тем, кто умело адаптируется под нужды современного общества. Увы, в приоритетных направлениях развития социума не числится карьера эколога. Если бы только девочка направила свои таланты в иное русло, насколько бы спокойнее стало у матери на сердце! Женщина прекрасно понимала, что причинит Марке страдания, если заставит переменить планы и выбрать другую специальность. Но она пойдет на этот тяжелый шаг. У нее больше опыта, чтобы взвешенно оценивать перспективы. Когда-нибудь потом, спустя годы, дочь осознает, что мама была права…
Мара отодвинула тарелку:
– Что-то случилось, ма?
– Ничего.
– Я же вижу. Ты какая-то поникшая.
– Давай поговорим после обеда.
Ели молча. Тишину прерывало лишь звяканье ложек о фарфор.
– Кофе? – Вера Ивановна включила чайник.
– Издеваешься? Ты же знаешь, я его ненавижу. Сок выпью.
Дальше оттягивать беседу было невыносимо. Женщина махнула в сторону окна:
– Возьми письмо на подоконнике.
Едва Мара дочитала последнюю строчку, ей стало ясно, чем терзалась мама. Навалилась внезапная усталость. Девушка присела на табуретку, почувствовав слабость в ногах. Она знала заранее, чем закончится разговор.
Ветер ритмично трепал занавески. Из открытого окна тянуло свежестью и сыростью, – верный признак близящейся осени. Днем по-прежнему жарко, а ночи уже довольно холодные. Марка плотнее закуталась в одеяло и в который раз прокрутила в памяти недавний диалог. К горлу подступил комок, слезы хлынули из глаз. Соленые ручейки стекали по щекам, и не существовало воли, способной их остановить. Девушка всегда считала, что надо жить, ориентируясь на внутренние ощущения. Идти на поводу у желаний, какими бы нерациональными они ни казались. Доверять сердцу и его интуиции…
– Это принципы ребенка. Я в твоем возрасте мыслила точно так. Но рано или поздно приходится взрослеть и принимать законы, по которым живет основная масса людей, – сказала мама.
– Не обвиняй меня в жестокости, мне в сотню раз труднее, чем тебе, потому что я причиняю боль своему ребенку. Но мною движет одно стремление: сделать тебя счастливой. Позволительно играться с любимыми игрушками лишь до тех пор, пока не столкнешься с реальностью. А реальность заключается в том, что миром правит прагматизм.
– Не драматизируй последствия своего решения. Если ты получишь достойную профессию, тебе никто не помешает свободное от работы время посвящать пресловутому хобби. Ты будешь обеспечена, поскольку станешь хорошо зарабатывать, и удовлетворена, поскольку все-таки не забросишь увлечение.
– В конце концов, подумай и обо мне! Я ведь скоро состарюсь, и буду нуждаться в помощи, – сказала мама и заплакала.
Мара долго гладила ее по голове, а потом пообещала, что в следующем году, сразу после выпускных экзаменов в школе, поедет в Хабаровск. Выберет вуз и попробует поступить на факультет, предположим, менеджмента. А завтра же пойдет в библиотеку, возьмет учебники и начнет подготовку.
Ничего страшного не произошло.
Девушка вытерла слезы. Встала с кровати. Не включая света, достала из шкафа штаны и кофту с длинным рукавом, оделась. Стараясь не шуметь, прошла в прихожую, повернула замок и проскользнула в дверь. На улице было пустынно и тихо. Собаки, вдоволь налаявшись, улеглись спать. Даже лягушки и цикады голосили меньше обычного. Казалось, поселок вымер. Два фонаря освещали маленький участок главной улицы и угол дома, дальше царила кромешная темнота. Ни одно окно не горело. Марка направилась в сторону леса.
Ничего страшного не произошло.
Вскоре одноэтажные постройки остались позади. Подошла к мосту и замерла на краю гравийной насыпи. В густых сумерках речная вода казалась мутной, как протухший огуречный рассол. На поверхности то тут, то там расходились круги – рыба пировала, пользуясь отсутствием рыбаков. Девушка еле поборола желание прыгнуть в воду, нырнуть в глубину, а потом перестать грести, ощутив прохладную невесомость и легкие удары плавников о ее кожу.
Глупости. Это глупости и лицемерие. Она больше не заодно с рекой. Не заодно с лесом. Она выбрала путь современного человека, которому наплевать на все и всех, кроме самого себя. И если вдруг в голову взбредет нелепая блажь стать ближе к природе, всегда можно купить аквариум, установить его под электрической лампой и любоваться экзотическими рыбками, сколько душе угодно. Или приобрести хомячков, заточить их в трехлитровую банку и беззаботно наблюдать, как они маются в тесном пространстве. Или бросить дворняжке кусок хлеба и брезгливо крикнуть «фу», когда та подойдет поближе, чтобы поблагодарить за щедрость вилянием хвостика.