— Привет, Кол! Я слышал, ты гонишь стадо коров в долину. Заверни к нам потолковать о твоей скотине. Ранчо «К/Л» купило бы несколько породистых голов. Потом бы, глядишь, и обмыли это дельце!

Чед Лимен не мог не слышать этот разговор. Он сделал вид, будто это его не касается, хотя со стороны выглядел очень смешно: его подчиненный заводит чисто деловые разговоры, тогда как все кругом знают, как недоволен Чед возвращением Кола. Однако никаких враждебных действий не последовало. И все-таки Кола удивило такое вежливое со стороны Шорти отношение к нему. Ведь парень рисковал своим местом у Чеда, потому что сегодня никто не осмеливался открыто занять сторону Кола. Хилли, а вот теперь и Шорти, думал Кол. Но чем смогут помочь ему, если придется вступить в открытую схватку с Чедом?.. И, главное, как поведут себя все остальные?

Двери салуна распахнулись, и в них появился Рауль Хорнеман. Он любезно раскланялся с Колом, потом подошел к столу, за которым играл в карты Чед. Кол повернулся к Хилли и попросил:

— Расскажи мне о Хорнемане!

Хилли вновь наполнил его стаканчик и приступил немедля:

— Впервые он появился здесь два года тому назад, он тогда скупал скот на железной дороге. Потом пропал и не появлялся до нынешнего лета, когда решил поселиться здесь. Мне кажется, это дает ему время и формальный повод, чтобы самым настоящим образом осаждать Майру Каллаган.

— Чем он еще занимается, кроме сватовства?

— Много ездит верхом. Но если ты думаешь, что он как-то связан со всеми здешними бандами, то забудь об этом. Шериф Мэйлен допрашивал его с пристрастием, да и другие горожане старались навести о нем подробные справки. Вспомни, что на ранчо «К/Л» тоже были довольно серьезные налеты. А когда мужчина старается охомутать женщину и взять ее в жены, вряд ли он станет уничтожать ее имущество.

На лице Хилли можно было совершенно отчетливо прочитать, что именно теперь он переходит от передачи информации к обычным сплетням. Его болтовня стала утомлять Кола, и он неожиданно произнес:

— Я и не говорил, что он, а уж тем более кто другой, как-то связан со всеми вашими бедами. По крайней мере, пока не говорил.

В этот момент в зал вошли еще два человека и встали слева от Кола, так что Хилли был вынужден оставить его, чтобы обслужить вновь пришедших клиентов. Кол был вынужден потесниться и почти вплотную прижался к мужчине, который стоял справа от него. Стало тесно, и он с трудом мог поднести к губам свой стаканчик.

Тут двери еще раз открылись, послышались тяжелые шаги по деревянному полу. Не совсем уверенный голос приказал:

— Плесни-ка мне стаканчик, Хилли!

И, тут чье-то плечо резко воткнулось между Колом и человеком, что сидел с правой стороны, почти прижавшись к нему. Кол в этот момент поднял свой стакан, и от внезапного толчка виски расплескалось по руке и по стойке бара.

Кол повернулся, чтобы посмотреть на нахала, который только что отдал Хилли распоряжение насчет питья. В лице этого человека, еще не достигшего поры зрелости, было что-то детское, хотя глаза его смотрели весьма неприязненно, зло; мало того, в них светилось откровенное презрение, когда они обратились на Кола.

Это был Элли Каллаган. Даже в сапогах на высоком каблуке он был гораздо ниже Кола. Парень был костляв, по кости у него были какие-то тонкие, мышцы жиденькие. Большой револьвер на боку и патронташ на бедрах делали его похожим на мальчишку, отчаянно старающегося изобразить на сцене взрослого человека. Кол спокойно обратился к нему:

— Привет, Элли! Если бы ты попросил как следует, к бы с удовольствием уступил тебе место.

Элли попытался презрительно усмехнуться и еще раз попробовал протолкнуться своим узеньким плечиком между Колом и его соседом справа.

— Ты здесь уже давно заседаешь, — бросил он Колу, — Так что отодвинься и дай человеку выпить свой стаканчик.

И в это мгновение Кол заметил, что в салуне воцарилась гробовая тишина. Люди стали потихоньку отходить от стойки бара, так что теперь там хватило бы места для пятерых клиентов с фигурой Элли Каллагана. Но он упорно продолжал стоять на своем месте, нахально подталкивая Кола плечом. Кол громко обратился к нему:

— Я, может быть, и уступлю тебе место, но только когда ты подрастешь и станешь мужчиной.

Он услышал возбужденное дыхание Элли и понял что затронул его по-прежнему самое больное место, и поэтому добавил очень спокойно:

— Кроме того, ты мне еще задолжал выпивку.

Элли принялся было что-то бормотать, но слова застряли у него в глотке. Кровь бросилась ему в лицо, а тонкие сжатые губы побелели. Он глухо процедил сквозь зубы:

— Вали отсюда!

— Десять лет тому назад я сказал тебе, что не дерусь с детьми, — ответил ему Кол. — Я все еще придерживаюсь этого правила.